– Ты наблюдала за мной?
– Вроде того. Ты ведь хорошо разбираешься в женщинах, верно? У тебя их было много. Та, с которой ты разговаривал в ресторане, – это была Хелен?
– Откуда ты знаешь?
– У нее рыжие волосы, ты рассказывал.
– Когда мы встречались, они были другими – волосы, я имею в виду. Теперь она их завила, сделала перманент.
– Я заметила, как она поглядела на тебя, как только вошла. Ты рассказал ей, что мы задумали, ведь так?
– Я должен был ей рассказать – ведь она нас здорово выручила.
– А потом ты провел с ней ночь?
– Ну да, вообще-то… – забормотал он. Потом окрепшим голосом: – Да, мы спали вместе. Но мы ничего такого не делали. – Господи Иисусе! Он словно со стороны, не веря собственным ушам, слышал свой голос. Как будто он извиняется, оправдывается в чем-то.
– Ты доверяешь ей?
– Да, конечно, доверяю. Конечно. Иначе не стал бы ей рассказывать.
– Ты спросил ее, что она думает обо всем этом? Ты хотел знать ее мнение?
– Может быть. Не помню точно.
– Ты хочешь все бросить? Ты в любой момент можешь это сделать. Можешь взять и уйти. Я тебя не держу.
– Я с тобой, – ответил Джек.
– В самом деле? – Она пристально глянула на него.
Джек опустил руки ей на плечи, чуть-чуть подтянул девушку к себе, поцеловал в теплые, приоткрывшиеся навстречу ему губы.
– Ты со мной? – повторила она.
Она ждала ответа, и он снова поцеловал ее – поцеловал, потому что хотел этого, потому что ее лицо казалось таким нежным и беззащитным, а за спиной, из-за распахнутой двери гостиной подступала темнота, поцеловал ее, потому что не знал, что сказать.
– Что это значит? – уточнила она.
– Нужно все анализировать?
– Ты хочешь переспать со мной? Хочешь заняться со мной любовью?
– Погоди, – сказал он. – А что это значит? Ты спрашиваешь, чего бы я хотел, или ты мне это предлагаешь?
– Я слишком серьезно отношусь к этому, – усмехнулась Люси. – Мне всегда казалось – уступить можно лишь непреодолимому порыву чувств.
– Ну да, в общем и целом. Понимаешь, главное – чтобы ты сам себя устраивал. Нравился себе. Тогда все в порядке. А серьезно относиться к этому не обязательно. Можно просто получить удовольствие – большое удовольствие.
– Я никогда не занималась любовью.
– Неужели?! – вырвалось у него. Он тут же пожалел, что выдал свое изумление, и поспешил как-то поправиться: – Ну да, конечно. Ты же давала обет целомудрия.
– Меня это как-то не слишком интересовало…
– Ну да, ты хранила чистоту. Но теперь ты стала думать об этом, да?
– Знаешь, когда я впервые подумала об этом?
– Расскажи мне, – попросил Джек.
– Тогда, в спальне, когда я сидела возле тебя на кровати. Потом я призадумалась: может, я затем и пришла к тебе – то есть я напрашивалась на это.
– Я думал, тебе просто надо выговориться.
– Да, конечно. Но я сидела на твоей кровати и так отчетливо чувствовала, что мы с тобой – вдвоем в темной спальне. Это было так близко, интимно. С этого все и должно начинаться, и мне это понравилось. Мне хотелось, чтобы ты дотронулся до меня, и все же я ужасно этого боялась.
– Погоди…
– Я узнала о себе кое-что, о чем раньше и не подозревала.
– Ты полумерами не довольствуешься. Ушла из монастыря – так уж ушла.
Она снова улыбнулась ему – трепетно, нежно.
– Никогда не забуду тебя, Джек. Ты так похож на него.
Теперь он знал, на кого он похож. В тот раз, когда Люси впервые сказала об этом, Джек не понял, но теперь ее улыбка, ее глаза и эти мурашки, бегущие по спине, подсказали ему.
– Я уверена, он был в точности как ты. До тех пор, пока он не сорвал с себя одежду и люди не принялись швырять в него камни, обзывая его дурачком. Ты – вылитый Франциск Ассизский.
Без пяти десять позвонил Рой. Люси с минуту поговорила с ним, потом передала трубку Джеку. В ее глазах проступила тревога.
– Он в гостинице, – предупредила она и продолжала наблюдать за Джеком, прислушиваясь к разговору.
– Рой?
– Слушай, я тут устроился практически напротив его номера, через двор. Сижу в темноте, приоткрыл свою дверь, наблюдаю за лифтом и вижу дверь пятьсот первого номера. Они загнали новый автомобиль в гараж на той стороне улицы, затащили в комнату пять больших мешков и с тех пор не выходили. Малыш снует взад-вперед, говорит, они выпили три бутылки шампанского, перешли на коньяк и собираются позвать девочек. Пусть эта твоя, как ее, Хелен выманит их на пару минут из номера, и мы обтяпаем наше дельце.
– Нет-нет, это не годится.
– Пусть постучится к ним, а когда откроют, вертанет задницей и бежит к нам. Они выйдут, мы зайдем.
– Она в этом не участвует.
Он оглянулся на Люси, а в трубке все сильнее распалялся Рой:
– К черту, она одна не в деле, а сделала больше, чем все остальные.
Они втроем собрались на террасе, Каллен сидел в своем любимом кресле. Он оторвался наконец от журнала и тоже посмотрел в сторону Джека.
– Это Рой? – поинтересовался он. Джек коротко кивнул и спросил Роя:
– А где индеец?
– Мне надо поговорить с Роем, – подал голос Каллен.
– Он болтался внизу, – ответил Рой, – а потом куда-то отправился на «крайслере». Сейчас его тут нет.
– Он ехал за нами до Галфпорта.
– И что?
– Ничего, я стряхнул его с хвоста.
– А что тебе удалось выяснить?
– Элвин Кромвель держит свое суденышко наготове. Собирается завтра отплыть вместе с ними.
– Ты хорошо поработал, а?
– Значит, сегодня они никуда не денутся… Рой, ты что, выпил?
– Пропустил рюмочку. А ты почем знаешь?
– Что-то ты не ворчишь по обыкновению.
– Ладно, слушай сюда. Раз мой первый план тебе не понравился, у меня есть другой. Малыш войдет в комнату, чтобы принести заказ или прибрать за ними, а мы войдем вместе с ним. Да мы все за спиной у него уместимся.
– Знаешь, Рой, однажды я пытался взять президентский люкс. Я пять дней следил за этой парочкой, чего у них только не было, эта баба каждый раз выходила в новом гарнитуре – выставлялась, вот, мол, какая я богатая. Я пробрался к ним в номер, и как ты думаешь, что я там взял?
– Что-то не пойму, к чему ты клонишь, – откликнулся Рой.
– Ничего мне не обломилось. Она держала драгоценности в гостиничном сейфе. Ее мужик даже деньги туда клал. Мораль: если тебе кажется, что все идет как нельзя лучше, не верь глазам своим.
– Слушай, Джек, не могут же они запихать в гостиничный сейф пять больших мешков.
– А ты заглядывал в эти мешки, Рой?
– Ну, а куда еще они могли сунуть деньги?
– Понятия не имею, Рой, но когда люди тащат на глазах у всех пять мешков к себе в номер, выставляют это напоказ, можно голову на отсечение дать – денег там нет. Малыш проведет нас в номер, мы ничего там не найдем – и что дальше? Как только мы уйдем, копы примутся за Малыша, проверят его отпечатки и предложат ему сделку. Мы вернемся в «Анголу» как раз к началу сбора соевых бобов.
– Нет, ты скажи, куда они могли спрятать зеленые? – настаивал Рой.
– Подожди до утра, – сказал Джек. – Утром выясним. Малыша не трогай, ясно тебе? Он завязал, оставь его в покое.
– Ох и тоска с тобой, – вздохнул Рой. – Ладно, подвези-ка сюда Калли, все веселей будет вдвоем. После полуночи и сам приезжай вместе с Люси, только на двух машинах, чтобы к утру мы были готовы. Швейцару скажешь, что у нас в пятьсот девятом вечеринка. Может, нам и вправду напиться, к дьяволу?
Едва трубка коснулась аппарата, Люси ревниво спросила:
– Ты о ком сказал: «Она в этом не участвует»? Обо мне?
– Речь шла о Хелен. Он хочет снова использовать ее как наживку.
– А тебе это не по душе?
Каллен, не вставая с кресла, пробурчал:
– Я же сказал – мне надо поговорить с Роем.
– Сейчас я отвезу тебя к нему, – пообещал Джек.
– Почему это она не участвует? Ты же все рассказал ей, и она тебе помогла? – настаивала Люси.
– Она помогла мне по дружбе, только и всего. Сейчас я отвезу Калли, потом заеду к «Муллену» переодеться. Через пару часов встретимся в гостинице, идет? Машину оставь в подземном гараже на той стороне улицы.