– Что, Димочка позвонил?
– Хуже! Меня… – тут Татьяна снова приготовилась рыдать, голос у нее задрожал – Ты представляешь, меня обокра-а-а-али!
– Квартиру обокрали? Или тебя на улице?
– Квартиру… – в трубке послышался всхлип, – Ничего не взяли, кроме денег… ты представляешь, все так неожиданно! Хотела взять, разменять, смотрю – в шкатулке пусто! Не то, чтобы совсем уж последние, но если бы ты знала, Риточка, каким трудом мне все это дается! В кои-то веки хотела на себя потратить, и вот…
– Много было денег?
– Двести долларов… То есть, конечно, по нашим временам не много, но ты пойми, мне же, чтобы это заработать, надо с работы на работу бегать. Ты ж понимаешь, сколько нам платят сейчас! А не только себе, но и Диме…
– Так… – я едва успела вклиниться в образовавшуюся паузу, когда Татьяна, по-видимому, сморкалась или просто хлюпала носом. – Дверь взломали? Отец твой с матерью где были в это время?
– В магазине… А дверь не ломали.
– А как в квартиру вошли?
– А вот это я не знаю… Риточка, ты даже не представляешь!
– Совершенно не представляю, как воры могли проникнуть в твою квартиру на седьмом этаже, если они дверь не открывали. Балконная дверь в порядке?
– Не знаю… Ой, Риточка, я отцу даже не говорила про это… Ты знаешь, какой он у меня. До сих пор если что не так начинает мне нотации…
– Причем здесь твой отец? Если у тебя была кража, вызывай милицию, я сейчас ничего не могу сделать. А вообще вспомни, ты свои деньги никуда для надежности не перепрятывала?
Таня на том конце провода задумалась, посопела, а потом неуверенно протянула: – Нет… Вроде бы…
– Ладно, Тань, ты поищи как следует, а мне на работу пора. У меня две пары в МГЛУ, а потом еще куча дел в родном НИИ и вообще…
– Ну хорошо. – произнесла Татьяна таким голосом, будто я бросала ее в смертельно опасной ситуации, но она при этом принимала мою жестокость как фатальную неизбежность. И повесила трубку.
Кажется, у нее было не все в порядке с головой. Собственно, эта мысль посещала меня и раньше, особенно когда я злилась на Татьяну, но сейчас я начала уже опасаться за нее. Она уже не играла убитую горем женщину, она уже всерьез убивалась. Как бы не убилась совсем.
Но мне было уже пора выходить.
…Когда, отрубив две положенные пары в бывшем ИНЯЗе, я пришла, наконец, в свой уютный НИИ, там еще никого не было. Поэтому я с чистой совестью оккупировала компьютер. Для начала посмотрела почту. Половина была по делу, а половина была невесть откуда свалившейся на меня англоязычной рекламой. Причем сразу в нескольких письмах (прямо в заглавии!) мне снова предлагали увеличить то, что, как у всякой особы (или особи?) женского пола у меня отсутствует. Было уже не смешно. Ответив на то, на что я считала нужным отвечать, я принялась за поиски друзей таинственно исчезнувшего Димочки. Дело было нехитрое.
По ключевым словам я быстро отыскала московский сайт, посвященный кельтской музыке. Мне пришлось просматривать все сообщения на форуме в надежде хоть за что-нибудь зацепиться.
Довольно часто встречались сообщения какой-то Машеньки (Уж не той ли, которая подкинула Ирише ксерокопии старинных документов?). Судя по всему, это была заядлая посетительница концертов: то и дело я натыкалась на фразы типа: "Девчонки, ну что? Идем в Точку 17-го?" или "Кто не был вчера в ЦДХ на концерте, тот много потерял. Как мне вас всех жалко! ЗЫ. Привет басисту группы Si Mhor!". Прочитав с десяток таких сообщений, я приуныла, но вот наконец-то в одном из них мелькнул Миша Колбаскин. Та же Машенька у кого-то спрашивала: "Надя, кинь мне телефон Колбаскина, он мне Clannad так и не вернул. Только не мылом, плз, у меня какая-то беда с почтовым ящиком" И Надя, нарушая элементарные правила хорошего тона, в ответном сообщении выставила на всеобщее обозрение номер искомого Миши. Мне было несколько неудобно переписывать этот номер в записную книжицу, ведь давали-то его не мне, но другого выхода, боюсь, не было.
Для очистки совести я решила просмотреть все сообщения от начала создания форума. В одном месте Машенька явно любезничала с человеком, скрывшимся под именем Найси. Надо же, взял кто-то имя красавца Найси из моей любимой саги! Надо бы узнать и пор Машу и про этого Найси, может быть, они меня выведут на Диму в конце концов…
Я подошла к телефону и неуверенно набрала номер. Потом набрала воздух в легкие и выпалила "Алло!" в ответ дежурному "Здравствуйте!", произнесенном приятным мужским голосом. Но когда я начала говорить, приятный голос перебил меня словами "…но сейчас я не могу подойти к телефону. Оставьте, пожалуйста, сообщение после сигнала". Сколько раз уже напарывалась на автоответчики и все никак не могу привыкнуть. В трубке раздалось противное "ПИП!", но я так и не успела сообразить, что бы мне такого ответить ответчику. Пришлось срочно отключиться. Дальнейшие поиски не состоялись. Дверь открылась, и в комнату торжественно вплыла наш матриарх Полина Алексеевна.
… Вечером, скрепя сердце и скрипя зубами я позвонила Татьяне и доложила результат поисков: телефон Колбаскина найден, но его самого дома нет (я честно перезванивала четырежды и каждый раз слушала один и тот же автоотвеченный текст). Таня снова разразилась стонами и воплями, из которых я поняла, что, во-первых, в милиции ее заявление по поводу пропажи Димочки с большой неохотой, но все-таки взяли, и, во вторых, никаких следов кражи, кроме пропажи денег, у нее в квартире не обнаружено. И вообще она боится (в ее-то годы!), что отец узнает и сурово отчитает, и поэтому о краже заявлять в милицию не стала. Хотя денег жалко.
Отделавшись от Тани (а закончить разговор с ней было очень непросто), я хотела разогреть себе ужин, но тут снова позвонили.
– Алё… Маргарит-Сергеевна?
– А, Ириша, здравствуй.
– Маргарит-Сергеевна, а я выяснила, кто эти бумаги Маше дал.
– Кто?
– А Вы его знаете, это этот… Димка Евсеев с Филфака.
– Дима? Евсеев?!
– Ну да…
– Ириш, а он сейчас где? Мне надо с ним поговорить срочно!
– Ой… А вот это я не знаю. Вы знаете, мы на той неделе еще в Вермель пойдем, обычно они с Машкой там всегда вместе бывают. Ну я не знаю, если она не приедет к этому времени, то вряд ли он там будет. А если она приедет, то и он придет. Хотите, могу его домашний телефон для Вас узнать?
– Да нет, Иришенька, спасибо, я сама как-нибудь узнаю… А давно ты его в последний раз видела?
– Димку? Ха… Вот позавчера его не было… И Машки не было… а кто ж его видел-то? Не знаю… Я у своих там поспрашиваю, может кто чего слышал.
– Ой, хорошо бы! Ты если узнаешь, то позвони мне… Или ему скажи… Хотя нет, не надо, просто позвони мне и скажи, где он и как с ним связаться, ладно?
– А… Хорошо…
Мы попрощались. Дима, Маша Ириша… вроде бы все вместе, а кто где с кем и зачем – неизвестно. Надо бы про эту Машу поподробнее узнать. Но – как? Звонить ее родителям? Они небось и так валидол валерьянкой запивают. Гм, как хорошо, что у меня детей нет.
…С французским текстом дело обстояло проще. Вообще с текстами, вещами общаться гораздо легче, чем с людьми. Люди меняются, тексты остаются. Текст можно отложить, забыть, и не будет он тебе трезвонить, устраивать по телефону истерики, звонить тебе в дверь или требовать отчета о проделанной за год работе… Иногда мне хотелось вообще отрешиться от людей и жить только текстами, раствориться в них, уж очень сложно все у этих двуногих… Французский текст, по заверению коллег с романской кафедры, был подлинным. Конечно, Володе я расскажу, что знающие люди провели экспертизу и со всей ответственностью заявили и все такое… На самом деле посмотрели, почитали, поцокали языками "Ой, какая история занимательная! Да, да, язык, стиль – восемнадцатый век, точно, не переживай!" и снова погрузись в свои дела. У кого-то дети школу оканчивают, у кого-то муж любовницу завел, у кого-то свекровь с инсультом – все как у людей. А меня чем дальше, тем больше волновало – а что стало с этой Маргаритой? Тезка моя, между прочим. Вообще, имя не спроста… Маргарита и дьявол – вечная тема какая-то.