В сущности, главная цель всех приведенных выше упражнений и еще многих других – привести к полному отказу от всех общепринятых рутинных представлений и заставить понять, что наши представления можно изменить. В них нет ничего абсолютно истинного, поскольку они построены в соответствии с ощущениями, легко вытесняемыми другими ощущениями.
Мировоззрение аналогичного порядка диктует адептам китайской секты "тс-ан"* (*Эта секта известна в Японии под названием "Зен-шу" (секта медитации). Здесь она имеет среди избранной интеллигенции большое число последователей. – Прим. авт.) загадочные фразы наподобие следующей: "Вот вздымается над океаном туча пыли, и рев волн доносится до земли". Как говорится, доктрина "тс-ан" есть "искусство созерцать полярную звезду в южном полушарии".
Роль учителя – руководить процессом "освобождения" ученика. С помощью парадоксов учитель выкорчевывает из его сознания веру в идеи, понятия, чувства, обычно признаваемыми истинными, но не позволяет заменить их новой верой в предлагаемые парадоксальные построения. Как те, так и другие ничто иное, как только "относительное" или даже просто иллюзии.
Приведу еще один классический для Тибета вопрос, задаваемый ученику отшельниками-мистиками или монастырскими философами: "Флаг развевается по ветру. Что движется: ветер или флаг?". Адепты секты "тс-ан" приписывают первую редакцию этого вопроса шестому патриарху своей секты. По преданию, он увидел двух монахов, рассматривавших развевающееся по ветру полотнище флага. Один из них утверждал, что в движении находится флаг; другой ему возражал, что в движении находится только ветер. Тогда учитель разъяснил им, что на самом деле движение не имеет отношения ни к ветру, ни к флагу. Находится в движении нечто в них самих.
Был ли этот образ мышления занесен в Тибет из Китая или из Индии? Для ответа на этот вопрос еще нет достаточных данных. Но я приведу здесь слова одного ламы из Кхама: – Члены секты "бонпо" исповедовали эти доктрины еще до пришествия в Тибет Падмасамбхавы. – Заявления подобного рода напоминают нам о гипнозе, будто еще до распространения буддизма в Тибете существовало философское учение. Но какую степень достоверности имеют подобные заявления?
Не обсуждая достижений более высокого порядка, получаемых в результате выполнения упражнений на "перемещение сознания" в какую-нибудь часть своего тела, я хочу отметить существенное повышение температуры в этой части тела. По крайней мере, экспериментирующий ощущает в этом месте все возрастающий жар.
Проверить это довольно трудно, так как даже мысль о каком-либо контроле нарушила бы концентрацию внимания и "водворила" бы сознание на место, уничтожив причину развития тепла. С другой стороны, проверка этого явления у других вообще невозможна. Умственный склад анахоретов и их учеников не имеет ничего общего с психологией "медиумов" западного полушария, дающих сеансы за вознаграждение и разрешающих критическое изучение вызванных через них явлений. Самый смиренный из учеников тибетского гомтшена весьма удивился бы, если бы ему предложили нечто подобное. – Меня очень мало беспокоит, верите ли вы в эти явления или нет, – сказал бы он. – У меня нет ни малейшего желания вас убеждать. Это профессия фигляров – кривляться перед толпой. Я же не даю театральных представлений.
Суть в том, что на Востоке не выставляют напоказ своих знаний магии, философии или психики. Соответственно, чрезвычайно трудно добиться откровенности в этих вопросах… Изучающий страну путешественник может получить очень гостеприимный прием у ученого ламы, в течение нескольких месяцев пить с ним чай в домашней обстановке и все-таки уехать с убеждением в полном невежестве своего хозяина. А между тем, он мог бы не только получить исчерпывающие ответы на все интересующие его проблемы, но и научиться еще очень многому, что ему даже и не снилось.
Что касается "тепла" или же "ощущения тепла", развиваемого описанным выше упражнением, то, чем бы это ни было, оно много раз согревало мне ноги и обеспечивало хороший сон, когда я ложилась спать в своей раскинутой среди снегов палатке. Но для не прошедших предварительной тренировки это упражнение чрезвычайно утомительно, так как требует большой затраты энергии.
В заключение нужно отметить, что термины, переводимые словами "познание", "знание", "сознание", "рассудок", "дух" на тибетском языке имеют несколько иное значение. Тибетцы различают до одиннадцати разновидностей понятия "сознания", "знание" и имеют для их обозначения три термина, каждый из этих терминов имеет особый, только одному ему присущий оттенок смысла. Между тем, нам приходится переводить все три словом "сознание".
Общепринятый способ проверки степени концентрации сознания во время медитации состоит в следующем: на голову послушника, собирающегося предаться медитации, ставят зажженную лампу. Монахи, живущие отдельно, водружают лампу себе на голову сами. Под лампой следует разуметь маленький медный – иногда глиняный – резервуар, имеющий форму чаши на ножке с широким основанием. В эти чаши помещают фитили и наполняют чаши растопленным коровьим маслом. Застывая, масло принимает форму пирога с торчащим из него фитилем. Пока монах сохраняет полную неподвижность, светильник у него на голове держится вполне устойчиво, но при малейшем движении монаха он падает. Так как неподвижность есть следствие полной концентрации, падение светильника свидетельствует о ее несовершенстве.
Рассказывают, будто один учитель, поставив таким образом лампаду на голову ученика, удалился и вернулся проверить его только на следующий день. Он застал юношу в позе медитации. Пустая лампада стояла рядом с ним на полу. В ответ на вопрос учителя, ученик очень плохо уразумевший цель упражнения, сказал: – Лампада не падала, я сам се снял, когда она потухла.
– Но как вы могли знать, что она потухла или вообще была у вас на голове, если вы действительно достигли концентрации сознания? спросил учитель.