— Я не раз сам думал об этом, — более спокойно продолжал Денисон. — И я не хуже тебя понимаю все сложности. Но послушай, я могу показать тебе пещеру, в которой мой скуттер находился несколько часов, пока меня не схватили. Ты сможешь вернуться туда к моменту, когда я появлюсь, и предупредить меня.
— Нет, — сказал Эверард. — Это отпадает. По двум причинам. Во-первых, закон, причем очень мудрый закон, запрещает делать это. В некоторых случаях бывали исключения, но тут вступает в силу вторая причина: ты — Кир. Они не пойдут на то, чтобы уничтожить будущее ради спасения одного человека.
СДЕЛАЛ БЫ Я ЭТО РАДИ СПАСЕНИЯ ОДНОЙ ЖЕНЩИНЫ? НЕ УВЕРЕН… НАДЕЮСЬ, НЕТ. ЦИНТИИ ВОВСЕ НИ К ЧЕМУ ЗНАТЬ ВСЕ ФАКТЫ. БУДЕТ КУДА ЛУЧШЕ, ЕСЛИ ОНА ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ УЗНАЕТ. Я МОГУ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЙ АВТОРИТЕТ АГЕНТА С ПРАВОМ СВОБОДНЫХ ДЕЙСТВИЙ, ЧТОБЫ ЭТИ СВЕДЕНИЯ НЕ ПОШЛИ ДАЛЬШЕ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ, И НЕ ГОВОРИТЬ ЕЙ НИЧЕГО, РАЗВЕ ТОЛЬКО, ЧТО КЕЙТ УМЕР ПРИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, КОТОРЫЕ ВЫНУДИЛИ НАС ЗАПРЕТИТЬ ПУТЕШЕСТВИЯ ВО ВРЕМЕНИ В ЭТУ ЭПОХУ. ОНА, КОНЕЧНО, ПОГОРЮЕТ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, НО ОНА СЛИШКОМ МОЛОДА И ЗДОРОВА, ЧТОБЫ СКОРБЕТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ… ПРАВДА, ЭТО НЕПОРЯДОЧНО. НО РАЗВЕ ЛУЧШЕ БУДЕТ ПОЗВОЛИТЬ ЕЙ ЖИТЬ ЗДЕСЬ, В КАЧЕСТВЕ РАБЫНИ, И ДЕЛИТЬ СВОЕГО ЛЮБИМОГО ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ С ДЮЖИНОЙ ЦАРЕВЕН, НА КОТОРЫХ ОН БЫЛ ВЫНУЖДЕН ЖЕНИТЬСЯ ИЗ ПОЛИТИЧЕСКИХ СООБРАЖЕНИЙ? НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ДЛЯ НЕЕ БУДЕТ ВСЕ ПОЗАБЫТЬ И НАЧАТЬ ЖИЗНЬ СНАЧАЛА, СРЕДИ СВОИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ?
— Ясно, — сказал Денисон. — Я просто хотел до конца быть уверен, что это отпадает. Но должен же быть какой-нибудь другой выход. Слушай, Мэнс, шестнадцать лет назад создалась ситуация, являющаяся причиной всего того, что произошло впоследствии, но ведь это случилось не из-за человеческого каприза, а по самой логике событий. Допустим, я бы не появился. Разве Гарпаг не нашел бы другого псевдо-Кира? Кто именно стал великим царем — не имеет абсолютно никакого значения. Другой Кир вел бы себя совершенно не так, как я, во множестве повседневных деталей. Естественно. Но если только он не был бы безнадежным болваном или маньяком, а достаточно разумным и порядочным человеком — надеюсь, ты не будешь отрицать этих моих качеств, — его поведение во всех важных событиях не отличалось бы от моего. Я имею в виду поступки и события, отраженные в истории. Ты знаешь это не хуже меня. За исключением нескольких критических моментов, время всегда стремится вернуться на круги своя. Небольшие различия с годами исчезают и забываются — это и есть негативная обратная связь. Только в ключевые моменты может возникнуть позитивная обратная связь, и прошлые события с годами возрастают в своем значении и последствиях вместо того, чтобы исчезнуть. Ты ведь знаешь все это.
— Конечно, — сказал Эверард. — Но по твоим же словам, твое появление в пещере и было таким критическим ключевым моментом. Именно твое появление навело Гарпага на мысль о Кире. Без этого… я хорошо представляю себе, как разваливается мидийская империя. Либо ее завоевывает Лидия, либо варвары, потому что персы не получат царя, имеющего божественное право властвовать ими по рождению… Нет, я не появлюсь в пещере в тот момент, если не получу разрешения по меньшей мере самого данеллианина.
Денисон бросил на него взгляд поверх края чаши, потом поставил ее на стол, но продолжал глядеть на Эверарда.
— Ты не хочешь, чтобы я вернулся, верно?
Эверард вскочил со скамьи. Он уронил свою чашу, и она со звоном упала на пол. Вино растеклось, как кровь.
— Замолчи! — крикнул он.
Денисон кивнул головой.
— Я — царь. Стоит мне пальцем шевельнуть, и стража разорвет тебя на куски.
— Прекрасный способ заручиться моей поддержкой. — Эверард все еще никак не мог успокоиться.
Денисон вздрогнул. Секунду он сидел неподвижно, затем сказал:
— Извини. Ты не можешь себе представить, что я испытал… Да, да, жизнь моя здесь была не так уж плоха. Даже более интересна, чем у большинства, а когда тебя почитают божеством, со временем это начинает нравиться. Наверное, поэтому я через тринадцать лет ввяжусь в бой за Яксартом; ведь у меня не будет иного выхода; все мои храбрецы будут смотреть на своего повелителя. Черт возьми, может, оно и стоит того. — Он растянул губы в улыбке. — Некоторые мои наложницы сногсшибательны. И у меня есть Кассандана. Я сделал ее своей старшей женой, наверное, потому, что она чем-то напоминает мне Цинтию. Трудно сказать, ведь прошло столько времени. Двадцатый век нереален для меня. И, знаешь, мчаться на горячей лошади — гораздо большее удовольствие, чем гнать спортивный автомобиль… И я знаю, что делаю здесь полезное дело, — не каждому дано знать это о себе… Да, извини, что я накричал. Я верю, ты бы помог, если бы только смел. Но ты не смеешь, и я не упрекаю тебя, и тебе незачем меня жалеть.
— Прекрати это! — простонал Эверард.
Он почувствовал, будто мозг его разрывается на части в абсолютной пустоте. Сквозь решетки беседки он видел статую на крыше: юноша убивает быка — это был символ человека и солнца. За колоннами и виноградными лозами стояли стражники в кожаных доспехах с луками наготове. Лица их казались вырезанными из дерева. Видно было и то крыло здания, где находился гарем и где сотня, а может быть, и тысяча молодых женщин считали за счастье проводить время в ожидании случайной прихоти своего царя. За городскими стенами лежали возделанные поля, где крестьяне готовили жертву земле-матери. Люди поклонялись ей еще в те времена, когда пришли индоевропейцы, а это произошло в далеком туманном прошлом. Далеко за городом будто парили в небе горы, где водились волки, львы, кабаны и скрывались демоны. Этот мир был совсем чужим.
Эверард считал, что годы службы в Патруле дали ему достаточную закалку и готовность воспринимать чужое, но сейчас он почувствовал острое желание сбежать в свой собственный век, к своему народу, скрыться там и все позабыть. Он осторожно сказал:
— Дай мне посоветоваться кое с кем. Придется детально проверить весь период. Мы можем обнаружить какую-нибудь зацепку… Я недостаточно компетентен, чтобы справиться с этим в одиночку, Кейт. Надо мне вернуться обратно к себе и все обговорить. Если мы что-нибудь придумаем, я вернусь… в эту же ночь.
— Где твой скуттер? — спросил Денисон.
Эверард махнул рукой.
— Там, в холмах.
Денисон погладил бороду.
— Точнее ты мне не скажешь, а? Что ж, это разумно. Я не уверен, что доверил бы себе самому, если бы знал, где машина времени.
— Я имел в виду вовсе не это! — вскричал Эверард.
— А, неважно. Не будем ссориться еще и по этому поводу.
Денисон вздохнул.
— Конечно, отправляйся домой и посмотри, что можно сделать. Тебе нужна охрана?
— Лучше не надо. Это ведь не обязательно?
— Нет. У нас здесь безопаснее, чем в Центральном парке в Нью-Йорке.
— Ну, это еще ни о чем не говорит.
Эверард протянул руку.
— Только верни мне патрульную лошадь. Она специально обучена, и мне бы не хотелось ее потерять.
Их взгляды встретились.
— Я вернусь. Сам. Каково бы ни было решение.
— Ладно, Мэнс, — сказал Денисон.
Они вместе покинули беседку, чтобы беспрепятственно пройти мимо застывших при появлении царя стражников и часовых у ворот. Денисон указал на дворцовую спальню и сказал, что будет ждать Эверарда там всю неделю каждый вечер.
Затем Эверард облобызал ногу Кира, и когда Великий царь удалился, сел на лошадь и медленно выехал из ворот дворца.
Он чувствовал себя усталым и совершенно опустошенным. Сделать было ничего нельзя, а он обещал вернуться самолично и сообщить царю его приговор.
День близился к концу, и он ехал среди холмов, где над бурными холодными ручьями хмурились кедры, и боковая дорога, на которую он свернул, вела вверх и была хорошо наезжена. В засушливом Иране в те времена были еще такие леса. Его лошадь явно устала и ступала тяжело. Надо найти какую-нибудь хижину пастуха и попросить пристанища, чтобы дать животному отдохнуть. Но нет, тогда уже будет поздно! Нет! Сейчас полнолуние, и если потребуется, он лучше пойдет пешком, лишь бы добраться до скуттера к восходу солнца. Ему было не до сна.