Придя в ресторан, она увидела Далли в кабинке в глубине зала, в стороне от основной массы посетителей.
Заметив ее, он поднялся, и на мгновение лицо его осветилось простодушной улыбкой, более уместной у подростка, нежели у взрослого мужчины. В ответ ее сердце подозрительно глухо забилось.
— Привет, милая!
— Привет, Далли!
Пройдя по залу, Франческа привлекла всеобщее внимание, поэтому, когда она подошла к Далли, он поцеловал ее лишь мимолетно. Но как только она села, он, перегнувшись через стол, занялся ее губами по-настоящему.
— Чертовски рад видеть тебя, Френси!
— Я тоже! — Она ответила поцелуем, закрыв глаза и наслаждаясь пьянящим чувством близости к нему.
— Откуда у тебя такие сережки? От «Эйс Хардвеэр»[25] ?
— А это вовсе и не сережки, — надменно возразила она, усаживаясь на стул. — Мастер, что сделал их, утверждает, что это концептуализированный страх в свободной форме абстракции.
— Ты это серьезно? Ну ладно, надеюсь, ты изгнала из них дьявола, перед тем как надеть.
Франческа улыбнулась, а Далли, казалось, упивался ее лицом, ее волосами, формой груди под кашемировой майкой. Кожа ее вспыхнула. Она смущенно отбросила с лица прядь волос; сережки звякнули. Он плотоядно ухмыльнулся, словно сумел рассмотреть все до единого эротические образы, промелькнувшие у нее в голове. Потом откинулся на спинку стула, и его темно-синяя спортивная куртка распахнулась на груди. Несмотря на его улыбку, Франческа видела, что он устал и чем-то озабочен.
Она решила воздержаться от сообщения ему хорошей новости о своем контракте, пока не выяснит, что его тревожит.
— Тедди смотрел вчера турнир? — спросил он.
— Да.
— И что он сказал?
— Не очень много. Расхаживал в подаренных тобой ковбойских сапогах и в этом невообразимо безобразном спортивном свитере — просто невероятно, как ты мог такой купить!
Далли захохотал:
— Бьюсь об заклад, что он прямо-таки влюблен в этот свитер!
— Когда я укрывала его сегодня ночью, он был в нем и в пижамных штанах.
Он опять засмеялся. Подошел официант, и они углубились в меню с фирменными блюдами. Далли выбрал себе приправленного перцем цыпленка с гарниром из жареных бобов. Придя в ресторан, Франческа не чувствовала голода, но витавшие в зале восхитительные ароматы разожгли аппетит, и она решилась на поджаренные креветки и небольшую порцию салата.
Далли повертел в руках солонку; вид у него стал чуть более расслабленным.
— У них там вчера все основание было разворочено, иначе я добился бы большего. Это совершенно выбило меня из колеи.
Да и толпа в этот раз ревела гораздо сильнее обычного. А какой-то сукин сын щелкнул камерой, как раз когда я начал замах с разворотом. Черт, как меня все это раздражает!
Ее удивило, что он начал оправдываться перед ней, но к этому времени она была уже достаточно хорошо осведомлена о сложных зигзагах его профессиональной карьеры, чтобы верить в оправдания. Они немного поговорили о Тедди, а потом он попросил ее зарезервировать некоторое время для него на этой неделе.
— Я собираюсь немного побыть в городе. Они хотят преподать мне несколько уроков, как находить красный огонек на телевизионной камере.
Она быстро глянула на него, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается.
— Так ты все-таки решил вести те репортажи, что тебе предлагали?
Он старался не смотреть в ее сторону.
— Мой кровопийца принесет мне завтра контракт на подпись.
Подали заказанные блюда, но аппетит у Франчески пропал.
То, что он собирается делать, — громадная ошибка, более серьезная, чем он себе представляет. От него прямо-таки разило пораженчеством, и ей не нравилось, что он не поднимает на нее глаза. Поковыряв в креветках вилкой, она, не в силах больше сдерживаться, набросилась на него:
— Далли, ты должен по крайней мере закончить сезон! Мне не нравится, что ты все бросаешь сейчас, когда до «Ю.С. Классик» осталось чуть больше недели.
По тому, как он сжал челюсти и уставился куда-то повыше ее головы, она почувствовала его напряженное состояние.
— Рано или поздно я должен буду забросить свои клэбы. И сейчас можно сделать это с таким же успехом, как и в любое другое время.
— Когда-нибудь карьера телекомментатора станет для тебя прекрасным занятием, но ведь тебе только тридцать семь! В основных турнирах все еще побеждает уйма игроков твоего возраста и даже старше. Посмотри, что вытворял Джек Никлое на прошлогоднем турнире «Мастере»!
Глаза Далли сузились, и он наконец взглянул на нее.
— Вот что я тебе скажу, Френси. Ты мне здорово нравилась задолго до того, как превратилась в такого обалденного специалиста по гольфу. Тебе не приходило в голову, что у меня достаточно людей, подсказывающих, как играть, и мне на фиг не нужен кто-то еще?!
Она чувствовала, что самое время пойти на попятную, но закусила удила, понимая, что на карту поставлена слишком серьезная ставка. Поиграв ножкой своего бокала, она встретила его враждебный взгляд с высоко поднятой головой:
— Будь я на твоем месте, прежде чем завязать с гольфом, сначала победила бы в «Ю.С. Классик»!
— Уж ты победила бы, не так ли? — У него на челюсти задергался мускул.
— Уж конечно! — Понизив голос до едва слышного шепота, Франческа посмотрела ему прямо в глаза:
— Я бы победила на этом турнире просто потому, что смогла бы это сделать!
Он раздул ноздри.
— Да ты едва отличишь драйвер[26] от айрона-один[27] ! Чертовски интересно посмотреть, как это у тебя получится!
— Сейчас разговор не обо мне. Мы говорим о тебе.
— Франческа, порой ты проявляешь такое невежество, какого мне не доводилось встречать ни у одной из знакомых женщин! — Швырнув вилку, он посмотрел на нее, и вокруг его рта появились жесткие складки. — Да будет тебе известно, «Ю.С. Классик» в нынешнем году — самый трудный турнир! Поле убийственное. Если не попадешь в нужное место грина, то можешь даже не заметить, как перешел от птички к боуги. Да ты хоть представляешь, кто в этом году играет в «Ю.С. Классик»? Самые что ни на есть лучшие игроки мира! Здесь будет сам Грег Норман. Его называют Великой Белой Акулой, но не только из-за его седых волос — просто он любит вкус крови. Будет играть Бен Крэншоу — он выполняет путты лучше кого бы то ни было. Потом Фуззи Зеллер. Старина Фуззи отпускает шуточки и вообще ведет себя словно на воскресной прогулке в лесу, но при этом непрестанно вычисляет, как бы тебя закопать поглубже. И твой дружок Сив Баллестерос намерен здесь показаться — этот будет, лопоча себе под нос что-то по-испански, давить всякого, кто попадется на его пути. А взять того же Джека Никлоса! Хотя ему уже сорок семь, он все еще способен обштопать любого из нас. Знаешь, Френси, в этом Никлосе вообще нет ничего человеческого!
— А будет еще Даллас Бодин, — спокойно сказала Франческа. — Тот самый Даллас Бодин, который, сыграв несколько самых блестящих предварительных кругов в турнирах по гольфу, в конце всегда уступал. Ну почему так, Далли? У тебя что, нет сильного желания победить?
Казалось, внутри у него что-то сломалось. Сняв салфетку с колен, он положил ее на стол.
— Давай уйдем отсюда. Я уже сыт.
Франческа даже не шелохнулась. Скрестив руки на груди и выпятив подбородок, она молчаливо пригласила его попытаться сдвинуть ее с места. Она намеревалась разобраться с Далли раз и навсегда — пусть даже при этом и потеряет его.
— Никуда я отсюда не пойду!
И в этот момент Далли, по-видимому, до конца понял то, о чем стал лишь смутно догадываться в тот день, когда следил за парой несравненных бриллиантовых сережек в четыре карата каждая, исчезнувших в глубине гравийного карьера. Он наконец понял всю силу ее воли. Месяцами он предпочитал не замечать глубокий ум, прятавшийся за ее зелеными кошачьими глазами, стальную решимость, скрываемую нахальной улыбкой, неукротимую энергию в сердце этой сидевшей напротив него женщины, своей нелепой упаковкой напоминающей причудливый комочек пуха. Он позволил себе позабыть, что она прибыла в эту страну без ничего — не имея даже достаточно сильного характера — и сумела, взглянув в глаза каждой из своих слабостей, преодолеть их все до единой! Он позволил себе позабыть, что она сделала из себя чемпиона, тогда как сам он по-прежнему оставался всего лишь претендентом.