И чуть не провалился сквозь землю от стыда за себя и за своих людей. Давненько он, пусть номинальный, но всё-таки глава страны не чувствовал себя таким идиотом.
Ибо в парадном строю вдоль площади застыли шеренги солдат. И это стоит армия. Не тот полу бандитский табор, что у него, а самая настоящая армия.
Зелёная парадная форма пехоты, камуфляж десантников, чёрная танкистов, тёмно-синяя лётчиков. Сияют золотом погоны, блестят штыки карабинов солдат и шашки офицеров. Шелестят знамёна. Гремит марш. По-батальонно стоят части. Стоят почти во всём своём довоенном блеске. А за батальонами стоит техника. И много, и что именно — лучше не вглядываться, ибо и так заметно, что не хлам, подобный тому, на котором прикатил.
Умеет М. С. удивлять, ничего не скажешь.
А они… Саргон только сейчас заметил, что пиратские повязки его охранников куда-то исчезли. 'Императорская колонна' наконец остановилась. Марш смолк. А затем грянул старый имперский гимн.
Солдаты М. С. взяли 'на караул' . 'Солдаты' императора торопливо повскакивали. Теперь они предстали во всей красе. Весёленький видик, ничего не скажешь. По сравнению со стоящими на площади — почти огородные пугала. И что хуже всего, и сам себя пугалом ощущаешь. А сам хоть и в парадном мундире, но на фоне своих солдат и техники — дурак — дураком.
После гимна наступила тишина. 'Ну, что она там ещё задумала? ' — с плохо скрываемым раздражением подумал Саргон.
Это 'что' появилось с другого конца площади. Белый конь с всадником.
Конь просто великолепен. Жеребец знаменитой грэдской породы. А всадник-то генерал, причём неизвестный Саргону. Подскакав к императорской машине, отсалютовал шашкой. И произнёс стандартный в таких случаях рапорт. Другое дело, что таких рапортов император уже давненько не слышал, ибо его уже почти 30 лет никто так не встречал.
Ну, хоть тут-то срамиться не пришлось. Памятью своей Саргон всегда гордился, поэтому и ответил генералу именно так, как полагалось в подобных случаях.
Потом был парад. Как себя ощущали уже к его середине 'гвардейцы' догадаться не сложно: Да сквозь брусчатку готовы были провалиться от стыда вместе со своими колымагами. Не исключено, что кое-кто увидел в проходящих колоннах бывших знакомых. Идёт армия, та армия, в которой все они на бумаге числятся. Но они-то от бандитов мало отличаются. Да и сам император выглядит почти разбойничьим атаманом, напялившим на себя сворованный неизвестно где, мундир. Но они вытерпели унижение до конца. Сами почти свиньями стали, ну так и нечего обижаться, что те, кто остались людьми напомнили вам о том, кто вы есть. Свиньи и есть. Только не хрюкаете.
Затем императору подали представительскую машину. Вместе с ним, в машину сел тот кавалерист. Император с плохо скрываемым раздражением (хотя злиться не на кого, кроме как на самого себя) спросил у него.
— А после парада, что банкет намечается?
Генерал ответил совершенно серьёзно.
— О банкете распоряжений не поступало.
— А куда же мы, в таком случае едем?
— К командующему военным округом. Она примет вас частным порядком.
''Хоть это радует '- думает Саргон. — 'Скромная наша, огромным государством правит, а командующим себя числит. Маршалов человек двадцать, генералов армии пятьдесят, а она всё генерал-полковником себя числит. Просто потрясающе скромная. А кто к кэртэрцам чуть ли не на половине флота катался? И ведь никто не знает, до чего она там с ними допереговаривалась. Хорошо хоть о самом факте переговоров известить соизволила '.
За площадью снова начался район строек. Его проехали не останавливаясь. Императорская колонна свернула к выделенным им казармам.
Саргон поехал дальше. Начались какие-то участки за высокими оградами, очевидно, тут жили высшие чины администрации этого региона. Вскоре они въехали за совершенно не примечательные ворота, за которыми находился внешне совсем не примечательный дом.
Перед входом — двое часовых. Дежурный офицер доложил, что его ждут, и предложил подняться на второй этаж в личные покои.
Покои — покоями, а обстановочка вовсе не дворцовая.
Личные помещения отличаются от всех прочих главным образом тем, что в них всюду — на полу, на столах, на подоконниках валялись бумаги неслужебного содержания, главным образом письма адресованные М. С… Самое интересное то, что в кажущемся бардаке есть своя система, и М. С. чётко помнит, что читала, а что нет. И ответы давались на все. И притом довольно быстро. Ибо через фильтры её канцелярии к ней попадали только действительно важные.
Так было в столице, так было на севере, так было и здесь. В первой же комнате Саргон обнаружил лежащий на столе листок. Машинально глянул в него — похоже на страницу из школьной тетради, исписанную незнакомым детским почерком. 'А это-то как сюда попало? '- с удивлением подумал император. На письма с детским лепетом на лужайке обычно отвечает канцелярия. Есть даже специальные бланки с воспроизведённой подписью М. С… Щенячий восторг обеспечен. Хотя, если здраво разбираться, это не самый глупый пропагандистский ход. Да и позаимствованный из императорского арсенала к тому же.
В следующей комнате листков уже несколько, в соседней — целый ворох, и кроме того вытащенные из книжных шкафов книги. Саргон провёл рукой по подоконнику — так и есть, пыль. М. С. в своём репертуаре — терпеть не может, когда кто-то касается её бумаг и книг.
Посреди следующей комнаты, пол которой уже полностью завален бумагами, стоит кресло- кровать, в котором возлежит, никто иная, как её высочество из двух букв, частенько также именуемая хозяйкой, а за глаза ещё и просто ведьмой, то есть попросту М. С…
Не опуская книги, которую читает, или делает вид, осведомляется:
— Явился? — таким тоном, словно вчера расстались.
— Да — отозвался Саргон — выставлять меня и моих людей дураками было обязательно?
На этот раз книга слегка опустилась, из-за неё показывается макушка М. С., затем два зелёных глаза и раздаётся насмешливый вопрос.
— Я что ли виновата в том, что ты не следишь за внешним видом и моральным обликом своих солдат?
— Нет, конечно… — начал было император, но М. С. обрывает.
— А раз 'нет' , то и помалкивай. Выкладывай, зачем прикатил.
''Что это с ней? Пять лет назад была железка железкой, только уставными понятиями и выражалась' .
— Правительство уполномочило меня… — М. С. его снова прервала.
— Провести инспекционную поездку и представить им доклад. Так?
— Да так. Но…
— Тоже мне, подотчётный император. Вон на окне лежит. — М. С., наконец, соизволила опустить книгу и кивнуть в сторону одного из окон.
— Что на окне? — не понял Саргон.
— Как что? Доклады правительству в пятнадцати вариантах. Правды в каждом — не более 10% составлены группой молодых генштабистов в период пребывания их на губе, куда все они попали после излишне веселого дня рождения одного из них. Вместо положенных десяти суток, каждый из них сидел ровно столько, сколько писал свой вариант доклада. В среднем, от трёх до пяти.
Дурака она валяет или серьёзно говорит? Этого в её речи никто никогда не мог понять, и Саргон в исключениях не числился. И кстати говоря, откуда разнюхала о цели поездки? Хотя с другой стороны, в этом городе дураков, словно по ошибке именуемому столицей, сохранить что-либо в секрете невозможно в принципе.
— Забирай все, заправляй машины и уматывай. По дороге слепишь из них свой собственный. А то у меня уже от твоих 'гвардейцев' голова болит.
— А если я не испытываю такого желания?
— Грузись в машину, дуй в выделенные тебе апартаменты, распаковывай чемоданы, и делай, что в голову взбредёт, только в мои дела не лезь.
— Вообще-то меня послали сюда как раз за этим.
— А мне вообще-то плевать, зачем тебя прислали.
''С ней точно что-то не так. На человека стала похоже, выглядит куда здоровее и разговаривает… Точно, как довоенная М. С… Только её перерождения нам всем и не хватало. Если она в своём нынешнем состоянии заявится в столицу, то лучше я это время проведу где-нибудь в другом месте. Так полезнее для здоровья будет' .