— Который не придёт.
— Как знать.
— Ты трусишь. Боишься брать на себя ответственность. Такая принципиальная, образец во всём. Чистюля! В грязи копаться не хочешь. Пусть другие роются, а это выше моего достоинства. Я такое эфимерно-воздушное существо. Украшение мира. Его грязь меня касаться не должна. Какая удобная позиция! Страусиная!
— Я не боюсь ответственности. Боюсь, что не справлюсь. Не моё это дело.
— Почему твой зам в отставку подал?
— Врачи запретили. Нервное переутомление в тяжелой стадии. Так кажется. А казался перспективным… Пусть теперь на даче сидит, да мемуары строчит. Все ломаются. А я словно железная. Устать не имею права. Нервы измочалены. А дела нет никому. Всё на мне. За всем следить надо. То, что на нем было, сейчас снова на мне. На мне одной. И не помощи, ни поддержки. Я вымотана страшно. Ломаются все. Одна я двужильная.
— Я знаю, что тебе тяжело. Но не в моих силах тебе помочь. Не в моих. Я ни в коей мере не враг Идее. Но. Я не смогу быть государственным деятелем. Это точно.
— Не хочешь. А вовсе не не можешь. Я ведь к власти не особенно стремилась. Но бывают моменты, когда понимаешь — если не я, то кто же? Действовать надо. А не болтать. Иначе конец всему. Я в значительной степени порождение системного кризиса.
— И одновременно, человек нашедший выход из этого кризиса.
Не верит больше легендарная М. С., само олицетворение новой грэдской империи, в людей. Вообще, она уже никому и ни во что не верит. Люди злы, подлы, завистливы и трусливы — это генерал-полковник знала чётко. Один вор, другой мерзавец, третий и то и другое сразу, четвёртый просто подлец. И все без исключения лгуны и завистники. И каждый только и мечтает о том, как бы нагадить другому. И ты такая, и генералы твои, и вообще, каждый второй, не считая каждого первого не лучше. С волками живёшь — по-волчьи вой.
И были у неё основания так думать. Мотала её жизнь по всей империи. От песков и барханов на юге до льдов и тундр на севере. Всё лучше узнавала Марина Саргон людей — и всё больше с каждым днём их ненавидела. Она потеряла веру в людей… А раз потеряла — значит когда-то она у неё была, когда-то она в людей верила. А годы шли — и не стало Марины Саргон. Остался от неё только генерал-полковник с именем из двух букв — М. С…
Умный, но умеющий казаться глуповатым и хитрый государственный деятель. Временами крутой, жёсткий и даже жестокий. И так и должно быть, ибо только такие и могут управлять империей.
Но она тяжело больна, а скорее всего, не больна, а просто устала. Кляузы, жалобы, споры, все мерзости, скопившиеся в человеческих душах; доносы, интриги, повстанцы, восстания и дипломатические передряги; освоение месторождений, постройка заводов, сбор урожая, перевооружение армии и постоянно возникающие новые проблемы. И так без конца из года в год уже чёрт знает сколько лет. И немало людей тебя люто ненавидит. Кто за что. Переломанные карьеры, остуженные амбиции непереводимой породы людей, рассматривающих любую должность как источник личного обогащения.
И зачастую ненавидят не тебя лично, точнее не только тебя, сколько тот режим, который ты олицетворяешь. Почему? Непонятно.
Тебя ненавидят даже за то дельное, что ты сделала или ещё только намереваешься сделать. (А ведь и того, и другого немало.) Ненавидят… Ну и пусть! Но будут уважать. И будут бояться, пока будут слышать чёткий шаг твоих полков.
Генерал-полковник ненавидит людей, всех, без разбору. И грэдов, и мирренов, и кэртерцев — людей вообще.
Но когда-то она была иной. Когда-то она была моложе. Когда-то люди для неё что-то значили.
А годы шли. И угасло пламя в душе генерал-полковника.
Не стало человека, заняла его место бездушная машина — командующий военным округом, а по сути — некоронованный император.
А она так одинока, и устала, и всё-таки больна. Пусть об этом никто и не знает. И никогда не узнает. Ибо нет у неё ни одной родственной души да хотя бы даже четвероного существа, к которому можно испытывать привязанность. Да и не может уже этого сделать.
Но знает, знает стальная машина, генерал-полковник М. С., что не так она живёт. И все вокруг не так живут. Если не все, то абсолютное большинство только и смотрят, как к кому-нибудь в глотку вцепиться. Все друг на друга волками глядят. Но ведь есть какие-то другие истины, по которым должен жить человек. Но не видела этих истин Марина Саргон, и по-прежнему была не человеком, а генерал-полковником.
Но Анна добра. И считала, что все вокруг добры. И что добра даже она, страшная
М. С…
Она не умела проповедовать. Она просто так думала. Добры люди, все добры. И верила она в эти свои мысли.
И не выдержала этой простой истины броня генерала. А ведь крепкой, очень крепкой была эта броня. И ей самой казалось, что ничем не пробить эту броню. Ошиблась она. Видимо, впервые за многие годы. Исчез на какое-то время генерал-полковник. Появилась вместо него просто усталый и больной человек по имени Марина Саргон.
Увидела она перед собой просто маленького человека, человека с которым можно говорить о чём угодно, твёрдо зная, что никогда этот человек не побежит строчить на тебя донос. И от которого не надо держать где-нибудь неподалеку, но не на виду, пистолет.
Давно уже не видела Марина изначально добрых людей. И почти зверьми считала всех вокруг. И сама зверь. Самый грозный.
Но ребёнок верила, что нет злых на свете. Действительно верит. Хотя над ней совсем недавно издевались. И её били. Но зло преходяще, а добро, по её мнению, вечно. И даже жестокий генерал на самом деле не такое чудовище, каким хочет казаться. Её просто жестоко ломала судьба. И всё.
Все люди изначально добры. Нет злых. Есть только несчастные. Вроде бы простая истина. Но она сбила ход стальной машины под названием М. С…
И увидела Марина человека, к которому она могла бы привязаться, так же как и к тем людям, кого уже не вернёшь. И которые ушли навсегда. Человеку, благодаря которому она снова сможет поверить в людей.
И если быть совсем честной перед самой собой, то сильно ли тебе доверяла Марина? И всё ли ты знала о Кэрдин? И ведь обе они весьма сильно отдалились от тебя. Особенно перед самым концом. И той, и другой. Не тебе, а Кэрдин доверяла Марина, не с тобой, а с ней разговаривала ночами. И убили Марину по дороге от её дома. И кто убил? Только об этом лучше не вспоминать. Он ведь и сейчас ещё жив, этот родной брат Дины. А ты ведь ничего и никому не забыла. И как бы ты поступила, если бы Дина начала становиться опасной, а ведь это могло быть? И кристальной души человек Сашка… А не от того ли она такой молодой умерла, что в своё время встретила тебя? Слишком много смертей близких тебе людей вокруг тебя… Может это ты приносишь людям беду? А Кэрт… что Кэрт, он просто рыцарски тебе верен. Он любит ведь тебя. А ты не захотела услышать этого. Или не могла в то время? Какая разница! А по-настоящему привязаться можно только к человеку. А ты очень давно не испытывала искренней привязанности. Да и не особенно нуждалась в этом.
А здесь что-то другое. Она ведь не знает про тебя ничего. Но откуда тогда такое ощущение, будто она знает про тебя всё. И насквозь видит твою душу. А ты видишь её. Никогда ты не ощущала подобного. А ты ведь многое видела в жизни. Но не такое. Другой это человек. В первую очередь, совершенно не похожий на тебя. А что потом? Не знаешь.
Слезла с кровати. Раз уж всё равно не заснуть.
Заглавие на папке вполне в стиле Софи — 'Опубликуешь — убью!
Раскрыла папку. Снова попалась на глаза эта странная работа.
Внутренности какого-то полутемного храма. Свет падает сверху. И в столбе света — она, как гласит подпись на обороте, Чёрная воительница. Кто это? Языческая богиня войны? Амазонка? Неизвестно.
Чёрные с серебром сапоги до колен, едва прикрытые грудь и бёдра, серебряный пояс, изогнутый клинок в готовой замахнуться руке. Длинный узкий кинжал в отведённой назад правой. Великолепные формы, отточенные линии женского тела — и вместе с тем — мощные мускулы. Пересекает живот косая кровоточащая рана. Ещё одна… не рана, а так, царапина, на плече. Длинные черные волосы и диадема в них. И главное, лицо. М. С. редко смотрелась в зеркало. Но лицо женщины на рисунке её, и вместе с тем — нет. Сквозит в зелёном взгляде холодное чувство превосходства, презрения и ненависти. Взгляд человека, только что выигравшего тяжелый бой.