Поняла- с превеликим бы удовольствием свалил бы генерал эту ношу, и полностью залез бы в раскоп. Но не может. Ответственность и долг, пусть и им самим на себя взваленная не отпустит.
А он все говорил и говорил. И словно оживал исчезнувший народ. Куда-то он стремился, что-то мог свершить. Духовный и материальный подъем шел тогда. Много Бодроны строили, многое знали. Но оборвали взлет короткие клинки грэдов.
И нет теперь, и никогда больше не будет бодронов, но должны знать о них люди.
М. С. узнала очень много неизвестного ей раньше. Что же, уничтожение бодронов не самая славная страница в истории грэдов. Помнить что было надо, но незачем посыпать голову пеплом, и каяться перед всеми по делу и без дела обиженными тобой в прошлом. Сильные не каются. Сильные помнят! Ведь если начать разбираться, бывало ты бил, а бывало что и тебя. И далеко не всегда за дело. Так что не стоит кается в реальных или выдуманных грехах предков.
Генерал от археологии, как только узнал, что грэды возобновили археологические работы, и даже издают сборники, обрадовался как ребенок. И чуть ли не со слезами на глазах стал умолять прислать ему. М. С. пообещала. Для привлечения ценного союзника и не такое можно сделать. К тому же, он тоскует по возможности общаться с коллегами. Раскапывает огромный памятник, даже не знаю, увидит ли хоть кто-то результаты его трудов.
Сегодня узнал- рано или поздно увидят! Раз Чёрные пришли.
Несколько запечатанных ящиков, полных различных образцов, и магнитных дисков М. С. обещала доставить в столицу, и передать АН. И давно она не видела настолько счастливого человека!
Игра, опять игра. Неизбежная часть грязного, но необходимого занятия под названием политика. Пусть вся степь считает, что знает её. Такую же, как многие из них бесшабашную атаманшу. И пусть вся столица считает, что знает ее — ходячую карикатуру на многих харизматическых лидеров пары миров.
А ей удобно казаться простой, понятной и насквозь прозрачной. И что бы любой, у кого мозгов побольше чем у полена, думал, что может предугадать её поступки в ближайшее время. Неплохая маска — этакая народная императрица. Не все, кстати верят, что она и в самом деле дочь Саргона, иные считают — этакая отважная девчонка из простонародья, пришедшая в трудное время, дабы спасти империю. Этакая новая Чёрная Дина. Та ведь тоже пришла ниоткуда. И ушла потом в неизвестность, оставив преображенную страну.
Что же, степные капитаны, вы все будете не первыми, кто позабыл насколько расчетливый и циничный ум скрыт под маской вечной безобразницы.
Слепцы, не видят за маской простенькой, но с хитрецой атаманши с крепенькими кулаками и недалекими мозгами искуснейшего дипломата, блестяще просчитывающего все ходы, и мастерски стравливающей вас друг с другом.
За маской искательницы приключений и всевозможных диковинок — прагматичного государственного деятеля, заинтересованного в захвате источников сырья и освоении новых земель.
Только никогда не надо забывать — зачастую незримо, присутствуют здесь и те, кого не обманешь этими масками.
Столь же дипломатичные, прагматичные и циничные.
И что важнее всего вместе — до безобразия по нынешними временам сильные.
Здесь они, можно не сомневаться. И надо не позабыть маску сменить.
— Донесение от головного дозора.
— Что именно?
— Обнаружен малый разведывательный вертолет чужаков. Движется в нашу сторону.
Вот и переждали жару. Тут вам и дождичек, и все, что хочешь. Лень с апатией улетучились в неизвестном направлении.
— Цель захвачена тремя расчетами ЗРК. Открыть огонь?
Вот и кончилась степь. Это там сначала надо было сначала стрелять, а потом разбираться. И те, кто встречались на дороге, рассуждали так же.
Но вот снова появилась возможность попробовать специфическое блюдо под названием дипломатические осложнения.
Хитрецы, по вертолету десять раз подумаешь, прежде чем стрелять станешь. В договоре четко прописано — нахождение объектов, относящихся к вооруженным силам одной стороны запрещается на расстоянии 30 км от пограничных постов другой стороны.
А сколько тут до ближайшего пограничного поста? Немало!
К тому же вертолётик этот беспилотный, явно корабельного базирования.
Напоминает летающую вертикально гантелью с короткой перемычкой. На нижнем полушарии
— посадочная ферма, между шарами винты воздух молотят. В нижнем двигатель, верхний разведывательной аппаратурой набит.
Так что как следует подумали, и по вертолетику врезали. Два немаленьких государственных образования, каждое из которых вполне способно распылить на атомы планету, зачастую не могут удержаться от нанесения друг другу булавочных уколов.
Обломки естественно, тут же подобрали, и отправили в столицу.
Хотя, если копнуть поглубже, вряд ли в обломках найдется что-либо неизвестное. 'Любезные' чужаки по каким-то своим мотивам решили известить грэдов 'О вашей экспедиции нам известно' . А на предмет установления численности экспедиции, можно не сомневаться — пошлют что-либо, что наличными силами экспедиции не собьешь. Если уже не посылали. Возможно, и пронюхали уже кто главный… Хотя раньше времени трусить не стоит: о двойниках М. С. со времен первого путча болтают, наболтаться не могут. Вот только живого никто никогда не видал. А ту, перед которой Сордар навытяжку стоял, без парика и грима за М. С. и не примешь: была она рыжей да голубоглазой, правда звалась Мариной безо всяких многокилометровых приписок. Но пропала без вести она во время последней войны.
Теперь невольно гонишь мысль о не в меру амбициозном кэртерском генерале, решившим на свой страх и риск наплевать на договора, послать пяток средних штурмовиков, и одним махом избавить соплеменников от одной из главных проблем на планете.
Подобные амбициозные у кэртерцев присутствуют. Только после известных событий недавнего прошлого следят за ними неплохо. Но, как говорили вовсе не здесь, чем чёрт не шутит.
Главная головная боль степных капитанов, новых демократов, кэртерских колонизаторов, мирренских аристократов и грэдского императора лично усмехнулась своим мыслям. Пусть, лучшее лекарство от головной боли и снять голову. Но это к головам попустее её относится. Пусть они и 90% вероятностью и знают, кто возглавляет экспедицию.
От патрулей доходили слухи, только слухи, что есть в степях и патрули чужаков. Никто их не видел, но изредка находили тела, имеющие раны вроде бы от разрывных пуль чужаков. Следы безгильзовой разрывной пули в ране без специального оборудования не найдешь, слишком уж микроскопически частицы, на которые она распадается. Но раны выглядят очень характерно, и со свежими телами подобной аппаратуры и не требуется. К сожалению, тела на нечетких фотоснимках носили явные признаки разложения.
Практически все обитатели степей не гнушались мародерством. И найденный труп как правило, был обобран до нитки. Но иногда попадались те, при ком было оружие, консервы, горючее в баках машин. И характерные раны.
За время войны, немало оружия чужаков сменило владельцев. И какое-то количество было у многих, но никто, включая саргоновцев, не настолько богат, чтобы вооружать им целые отряды. Да ещё столь мастерски маскирующиеся.
В степи не бывает машин без пустых канистр. Так расточительно к топливу может относится только имеющий неизмеримые запасы его. Кто-то вроде солдата степного патруля.
Или же тот, о ком неизвестно. Но чьи длинные уши имеют обыкновение высовываться из самых неожиданных мест.
Последние несколько дней ехали почти что с комфортом. Путь пролегал вдоль одной из бывших железных дорог. В свое время, начиналась дорога возле того, что сейчас звали просто Городом — а в прошлом одна из главных баз мирренского флота. Знать о нем знали и раньше. В конце-концов, отчаянный одиночка зачастую может пробраться туда, куда вряд ли пробьется с боями армия. Да и авиации никто не отменял.
А что в заплечном мешке у него ещё может оказаться и рация с запасом батарей — так ведь в нынешнее время опасно быть излишне любопытным. И самые отчаянные забирались даже в сердце бывших мирренских земель. Но там было ещё меньше жизни, чем в вольной степи. На десятки километров тянулись руины. Местами жутким мертвым светом светившиеся по ночам.