– Это невероятно, - сказал он. - Русский шпион получил через Москву указания от самого Роксентера подделать залог на лучшие опиумные плантации в Афьоне!
– Да, именно так он и сказал, - ответил Хеллер. - И Фахт-бей в любое время может представить в качестве доказательства самого полковника Бориса Гайлова с полным набором документов, удостоверяющих его личность, если, конечно, дело дойдет до суда.
– Благодарение Богу! - воскликнул Мудур Зенгин, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла. - Я, кажется, понимаю, почему он решил покаяться: России больше нет, и ему теперь некуда податься. Что ж, такое событие, наверное, стоило недавнего ураганного ветра и землетрясения.
Потом он начал читать второй листок, и глаза его постепенно округлялись от удивления.
– О Господи! Это показания Форреста Клошара, главы международного отдела по закладным. Он утверждает, что получил распоряжения от самого Делберта Джона Роксентера подделать закладную на землю и что они с этим русским придумали небылицу о горе, в которой находится инопланетная база для летающих тарелок, чтобы заинтересовать Роксентера. Господи, если бы все раскрылось, Роксентер стал бы настоящим посмешищем для всего банковского сообщества! Вот забавно!
– Итак, что мы будем делать? - спросил Хеллер.
– Ну, молодой человек, все зависит от того, соглашусь ли я сотрудничать с вами.
Хеллер положил на стол золотые сертификаты. Я заметил, что в комнате присутствовал охранник из подвала, который поднялся вместе с нами, чтобы проследить, не покинем ли мы здание с этими сертификатами.
Мудур Зенгин пожал плечами.
– Мы бы все равно рано или поздно вступили во владение частью этих бумаг, - заметил он, не притронувшись к сертификатам.
– Хорошо, - сказал Хеллер. - У нашего сбившегося с пути истинного друга остались здесь кое-какие долги. - Он протянул Мудуру Зенгину листок.
Зенгин взглянул на него:
– Что ж, небольшая часть этих фондов могла бы погасить долг по откупным и накормить всех голодных в перечисленных деревнях. Приданое составят просто наличные. Можно поручить проведение этой операции компании по борьбе с эпидемиями. Меня совершенно не удивило ваше сообщение насчет мечети. Все расходы по кредитной карточке компании "Соковыжималка" были оплачены нашим банком, и таким образом он должен нам около пяти миллионов долларов.
– И сколько же останется? - спросил Хеллер. Пересчитав сертификаты, Зенгин достал карандаш и калькулятор.
– Около двухсот тридцати двух миллионов долларов.
– А если я верну эти деньги в ваш банк, - сказал Хеллер, - для организации трастового фонда, вы сможете переводить полученную прибыль на счет Фахт-бея, чтобы он имел право распоряжаться этими деньгами?
– Что ж, ваше предложение очень заманчиво. С помощью такой суммы мы сможем занять главенствующее положение среди стамбульских банков и даже выжить "Граббе-Манхэттен" из сферы нашего влияния. Фахт-бей будет получать около четырех миллионов в месяц на организацию своего бизнеса, и это во много раз больше, чем когда-либо находилось у него на счету. Но пока я не могу решить, принять ли ваше предложение. - И он бросил на меня хмурый взгляд.
– Мистер Зенгин, - снова обратился к нему Хеллер, - Фахт-бей, которого вы хорошо знаете, будет выполнять роль постоянного поверенного этого молодого человека в управлении фондами и вести все дела с вашим банком.
Зенгин все еще хмурился.
– Но поверенный может быть лишен полномочий.
– Может быть, я не был до конца откровенен с вами, - сказал Хеллер. - Я не представился по всей форме.
– Да, не представились.
– Я, - объявил Хеллер, - офицер Короны. Дело абсолютной важности, обстоятельства не подлежат разглашению. Поэтому я увожу Султан-бея в одну очень далекую страну. Его будут судить, и обстоятельства его дела таковы, что он будет либо приговорен к пожизненному заключению, либо казнен. Уверяю вас, что вы никогда больше его не увидите.
– Правда? - переспросил заинтригованный Зенгин, покосившись на Фахт-бея.
– Он не обманывает, - подтвердил Фахт-бей, махнув рукой в сторону Хеллера. - Он очень ответственный и надежный офицер. Фактически, начиная с этого момента, Султан-бей находится под арестом. Мы не собираемся беспокоить турецкие власти подробностями дела, но в течение нескольких дней Султан-бей покинет эту страну навсегда.
Лицо Мудура Зенгина начало расплываться в улыбке, и наконец банкир довольно рассмеялся. Подавшись вперед, он схватил Хеллера за руку и долго благодарно тряс ее. Затем обнял его за плечи и сказал дрожащим от волнения голосом:
– Сэр, можете считать меня своим другом до гроба!
Через час, в буквальном смысле пьяные от турецкого кофе, с карманами, набитыми сигарами лучшей марки, Фахт-бей и Хеллер направились к машине. Весь этот час я только и делал, что подписывал под неустанным наблюдением Хеллера бумаги всех видов, непрерывно подсовываемые мне клерками и банковскими поверенными. Меня даже не угостили кофе, а восторженные речи Зенгина в адрес Хеллера буквально обжигали мне уши.
Хеллер еще раз убедился, что Фахт-бей сложил все до одной бумаги в свой портфель.
– Вот так-то лучше, - проговорил он, обращаясь к Фахт-бею. - Вы получили столько денег, сколько не держали в руках за всю свою жизнь, даже не занимаясь контрабандой наркотиков.
Глядя на своего покровителя с обожанием, Фахт-бей отдал ему честь по всей форме. Каким это было ударом по моему самолюбию!
Хеллер уселся в машину и, перед тем как позвать шоферов, позвонил по видеотелефону. На экране аппарата тут же появилось лицо графини Крэк.
– Все прошло отлично, - отчитался Хеллер. - Показания сделали свое дело.
– Что они собираются делать с бумагами? - спросила графиня.
– Мудур Зенгин спрятал их в тайник и предъявит только в том случае, если дело дойдет до суда. Со слухами о летающих тарелках покончено. - Он рассмеялся. - О, моя любимая, ты лучше всех. Впутать в дело самого Роксентера - какой мастерский прием!
– Фу, Джеттеро, - проговорила графиня, - ты хочешь сказать, что твоя будущая жена - лгунья? Знаешь ли, так получилось, что каждое слово этих показаний - чистейшая правда. У меня даже имеются приказы, собственноручно подписанные Роксентером, и копии файлов Форреста Клошара на случай, если потребуется подтвердить показания.