– А почему я тебя должна бояться? - Рассмеялась я. - Ты же…
Тут я все-таки замялась - брякну что-нибудь, а единственное не спящее на всю округу существо обидится и уйдет. Точнее, укатится.
– Я - Колобок, - представился Ком. - Чегетский Колобок.
– Гроза туристов? - Сощурилась я.
– Как придется, - потупил глазки долу Ком. - Как придется.
Как придется, говоришь? Нам уже плохо приходится - печенкой чую. Не спроста все уснули. Ой, не спроста.
– Ты меня позвала, - вклинился в поток моих мрачных прогнозов Колобок. - Зачем?
Позвала? Я не стала допытываться, всегда является ли Колобок туристу, услышав его нервное "ау!!!" - не до этого сейчас было.
– Кликни деву и мальчика, если они, конечно, не сказка. Беда у нас.
– А Черного Альпиниста тебе не свистнуть? - Насмешливо и печально одновременно осведомился Снеговик.
– Свистни, если захочешь.
– Не буду, - скуксился Ком. - Он любит командовать. И убивать.
– Тогда не надо. - Впервые за весь разговор по мне побежали мурашки. - Ты уж позови кого почеловечнее, ладно? А я пойду, ребят растолкаю.
Нас было шестеро. Трое сподручных Смотрителя: Огромный снежный Ком, он же - Чегетский Колобок, Эльбрусская Дева и Джан-Туганский Мальчик. Дева вовсе не обладала тем, что ей предписывала народная молва: лохмотьями, длиннющими грязными ногтями и всклокоченной шевелюрой. Она оказалась совсем еще молодой девчонкой (не больше двадцати лет!) в полном альпинистском снаряжении: репшнуром, ледорубом и "кошками" на ногах. Я смотрела на ее симпатичное, (если бы не ледяная безжизненность) лицо, и понимала: она провалилась в трещину, и ее друзья-товарищи не пришли ей на помощь. Она уже засыпала последним в ее жизни сном, когда ей помстился снежный котенок…
На "мальчика" я взглянуть побоялась: и так знала, что не то пойму, не то услышу - бередящий и озлобляющий душу рассказ о предательстве товарищей. О людском равнодушии. О трусости. И о том, что в полную луну он заглядывает палатки - ищет тех, кто его предал.
Чегетский Колобок оказался парнем, вырубленным Смотрителем из глыбы льда. Разумеется, также обозленным на "друзей"-предателей. Но чем-то он выделялся из ледяной троицы: черным чувством юмора, что ли?
А еще с нами были зомби: Эльдар и бармен Эльнур. Разбудить кавказцев, заснувших в баре мертвецким сном, мне так и не удалось. На помощь пришла все та же Дева, прикоснулась холодными пальчиками ко лбу горцев. Те поднялись. Снегурочка открыла было рот, отдавая им приказания, но в последний момент что-то в ней дрогнуло:
– Прикажи им сам, оборотень, - пробурчала она. - Если я это сделаю…
Я знала: живыми они уже не станут никогда.
– Ребята, соберите оружие, - постаралась я унять предательскую дрожь в голосе. - Побронебойнее, - окончательно было приуныла я, незнакомая с этой частью жизни.
За спиной шевельнулась дева.
– Автоматы, гранаты, пулеметы! - Моментально сориентировалась я. - И живо!
Вояки удалились почти бегом. А когда вернулись, я чуть было не прыснула, несмотря на гипер-поганое настроение: те были увешаны военными игрушками, что твой Шварцнегер.
Итак, нас было шестеро, и мы быстро продвигались по горной дороге, в том направлении, в котором катились черные шары.
Куда? Мы не знали. Больше того, не знал даже Смотритель - с ним связалась Дева, и получила отрицательный ответ. И это было очень странно - насколько я поняла, он был очень силен. И лишь одно я знала точно: кто-то в Приэльбрусье владел мощнейшей магией (и не менее мощным сонным амулетом).
Дорога так и ложилась нам под ноги - в буквальном смысле слова. Веяло магией пространственных искажений: не прошло и пяти минут, а мы уже добрались до поселка "Эльбрус". По пути я невольно (не хотела я об этом знать!) узнала, по какому принципу Дева и Мальчик губят людей. И то, что я узнала, мне очень не понравилось: они карали исключительно тех, кто селился в тринадцатых номерах.
– Так это ваша работа? - Повернулась я в сторону Снегурочки.
– Какая работа? - Повернула она ко мне безжизненное лицо.
– Эльдар, - кивнула я в сторону зомбированного кавказца, - говорил, что тут последнее время погибло много народу.
– Нет, - покачала она головой. - Не наша. Взгляни на небо.
Я задрала голову вверх: над черной гребенкой елок висел совсем еще юный месяц.
– Не поняла?
– До полнолуния оставалось без малого две недели, - спокойно ответила Дева.
– Допустим… Но почему "тринадцать"? - Вспомнила я о том, что пропадали те, кто селился в комнатах под соответствующими номерами.
– Сила веры в приметы. И внутренняя правда. Если она есть, то человек не будет мучиться совестью. Плохие приметы гонят внутренне зло на поверхность. Мы его чуем.
Понятно. И про приметы, и про то, что массовые убийства - работа кого угодно, только не сподручных Смотрителя. Но тогда кого? Уж не того ли, кто настолько близко знаком с местными порядками и легендами, что смог подставить подручных Смотрителя? Кто же это? И почему этот самый Смотритель до сих пор не пресек безобразие?
Пока я размышляла, мои ледяные спутники начали отставать. А потом и вовсе остановились. Я поймала себя на том, что зеваю во весь рот - человеческая часть меня хотела баиньки. Но, в противовес этому, во мне просыпалась драконья злость: я пхнула деву и мальчика от души, так, что они разом встряхнулись, глянули на меня безжизненными глазами. Перевели свои взгляды куда-то вниз…
Прямо перед нами, у края дороги лежал очередной труп. Шевелящийся труп. Снеговики, схватив меня за руки, рванули за елки. И я, если честно, совсем не была против их действий - решила, что наблюдать за ходом действия из укрытия еще не признак трусости.
– Смотри, - пхнула меня в бок Снегурочка твердым кулачком.
Я проследила в направлении ее указательного пальца. Мать!
Труп, выгнувшись дугой, возвысился над дорогой. Голова как-то странно задвигалась, я подавила в себе жгучее желание отвернуться. Продолжала смотреть. На то, как лопается голова, и как из нее, точно из скорлупы вылупляется "морской еж".
– Великий Холод! - Ахнула сзади меня Снегурочка. - Что это?
– Инопланетянин, - все же отвернулась я от "ежа".
Встретилась с ужасом в глазах ледяной Девы.
– Смотри, оборотень, - показала она рукой.
"Еж", покачиваясь из стороны в строну, повернулся к нам, и залил все перед собой злостью одного-единственного глаза…
Эта злость была мне знакома. Два года тому назад, в Заповеднике я встречала такую. Только тогда он появился не из человека, а из хитроумной программы, дедка Василия, и Дениса Марковича в одном. А еще, рядом со мной стоял металлист…
"Пали!!!"- беззвучно вопил во мне не то человек, не то дракон.
"Стой" - говорил вышколенный волхвом и обстоятельствами не очень хороший, но все же боец. "Еж" покатился вниз по дороге.
Когда мы вышли из укрытия, то до меня дошло, что мы, похоже, упустили шанс найти то место, куда направлялись инопланетяне.