В то же время не следовало бы предаваться иллюзиям и полагать, будто свобода может найти свое последнее и полное выражение в рамках теперешней совместной работы ОЕЭС и ЕПС и предоставленных этим учреждениям компетенции.
Это утверждение, к которому приходится прийти через шесть лет после вступления в силу соглашения о ЕПС, не может умалить больших успехов, которые он может поставить себе в заслугу, особенно в отношении преодоления билатерализма. Благодаря ЕПС, а также при содействии ГАТТ и Международного валютного фонда, мы пришли в настоящее время к значительному увеличению международного товарообмена, несмотря на отсутствующую функцию международного уровня цен. Так, например, вывоз из стран ОЕЭС больше чем удвоился – с 71 млрд. н. м. в 1948 году до 150 млрд. н. м. в 1956 году.
Имеющиеся еще препятствия на пути к осуществлению свободной внешней торговли не должны быть ни недосмотрены, ни преуменьшены. Чем ближе мы продвигаемся к тому критическому моменту, когда наша страна начинает испытывать разного рода серьезные и чувствительные воздействия, тем сильнее становится сопротивление сторонников протекционизма. Проще и яснее можно выразиться так: либерализовать с О на 70 или 80% – это сравнительно легко; это лежит почти что даже в собственных национальных интересах; при либерализации с 80 на 90% положение становится, однако, уже более проблематичным, но когда мы подходим к 90%, или даже 92-95%, тогда каждый процент дальнейшей либерализации становится делом, не лишенным известного драматизма. Здесь должна проявиться подлинная благонамеренность наших устремлений, ибо только здесь либерализация вызывает желанные, оздоровляющие результаты. Слишком много европейских стран спотыкается перед этим последним препятствием, и только у немногих хватает смелости для его преодоления.
Так же, как нельзя питать больших надежд на то, что удастся в рамках ЕПС добиться упразднения всех количественных ограничений, так же, к сожалению, почти нельзя рассчитывать на возможность, что удастся при помощи этой организации достичь свободной обратимости валют, как инструмента для преодоления системы валютных ограничений.
Внутри системы ЕПС говорят о странах, являющихся по своей хозяйственной структуре либо странами-кредиторами, либо странами-должниками. Из этого можно заключить, что внутри этой сферы ЕПС основа расчетов слишком узка для нахождения окончательных, то есть плодотворных решений.
Можно (как это имеет место и в отношении меня самого) быть искренне преданным делу Европейского платежного союза; но нельзя отрицать, что при всех обстоятельствах этому регионально ограниченному платежному союзу надо предпочесть расширение сферы его действия, которое приведет систему свободнообратимых валют к ее завершению в мировом масштабе.
Дух либерализации и злой дух системы валютных ограничений относятся друг к другу как огонь и вода. Для меня система валютных ограничений представляется символом всего зла, в какой бы форме эта система ни проявлялась. От системы валютных ограничений веет проклятием и запахом военных приготовлений и воин, из разрушительного непорядка которой она и выросла. Только в результате вызванного таким путем безобразного хозяйствования можно было в экономике отдельных стран прийти к прямо таки самоубийственной идее – ограничить соревнование в производительности, чтобы обеспечить процветание. Внешняя торговля во все большей мере становилась, таким образом, функцией государственной политики и все меньше выполняла свою задачу – служить экономическому процветанию граждан свободного мира. Высказанными положениями непосредственно затронута проблематика современной ситуации, создавшейся для ГФР в области внешней торговли. В отличие от того времени, когда я вступил в свою должность, эта ситуация в настоящее время больше не охарактеризована заботой – каким образом потребности в ввозе, когда-то казавшиеся безмерными, могут быть оплачены выручкой из вывоза?
Сегодня приходится справляться с трудностями как раз обратного порядка, проистекающими из почти постоянно растущего излишка экспорта. Этот рост, не считая отдельных перерывов, продолжается уже более пяти лет. В 1956 году импорт вырос приблизительно на 14,3%, в то время как экспорт, уровень которого превышал уровень импорта почти на 1 1/2 млрд. марок, увеличился приблизительно на 20%. Высказанное повсеместно в 1955 году предположение, что в предстоящее время ввоз и вывоз придут в равновесие, оказалось ошибочным. Запасы золота и валюты в Банке немецких земель возросли за это время почти на 18 млрд. немецких марок. Приведем следующую таблицу:
Конец года | Запасы золота и валюты | Конец года | Запасы золота и валюты |
1949 | + 0,38 | 1953 | – 8,17 |
1950 | -0,66 | 1954 | + 10,95 |
1951 | + 1,52 | 1955 | + 12,81 |
1952 | + 4,64 | 1956 | + 17,90 |
Эти излишки являются, конечно, выражением подлинной и достойной признания производительной силы немецкого хозяйства. Однако было бы все же обманчивым объяснять это развитие исключительно этой высокой производительностью. В значительной доле активный баланс внешней торговли есть выражение того факта, что Западная Германия в сравнении с другими странами сравнительно храбро противостояла искушению инфляции, или лучше сказать, что мы в этом отношении грешили меньше, чем многие из наших партнеров по торговле.
Тенденции в области наших цен, по сравнению с международными, сравнительно благоприятны. Индекс стоимости жизни у нас теперь равен 114 (основа: 1950 = 100), в то время как наши важнейшие европейские партнеры по торговле отмечают повышение цен до 135, даже 140 и выше. Из этих данных вытекают, конечно, большие шансы для экспорта. Можно установить приблизительный параллелизм развития цен и повышающихся возможностей вывоза. Но было бы неправильным и опасным основывать многолетние расчеты развития экспорта на предположении, что другие страны будут и в дальнейшем придерживаться такой опасной политики цен.
В наши дни высокой конъюнктуры и полной занятости почти во всех крупных странах, участвующих в мировой торговле, чувствуется больше, чем когда-либо, насколько всем нам не хватает какого-то общего стабилизующего фактора, проявляющего свое действие, не считаясь с границами экономики отдельных стран. Я постоянно должен возвращаться к одному и тому же заключению: удивительным, чтобы не сказать уродливым, является положение, при котором, несмотря на столь неодинаковое развитие цен в отдельных странах, вексельные курсы этих стран остаются неизменными, так, как будто между этими двумя величинами вообще нет внутренней связи. Такая, полная противоречий, политика должна по необходимости вызвать значительные сдвиги в области экспортных возможностей. Во всяком случае, в этом в значительной степени причина того, что активное внешнеторговое сальдо ГФР постоянно увеличивается, что затрудняет торможение конъюнктуры внутри Германии[77].
Нежелание перейти к требуемой мной постоянно свободной обратимости валют не могло не привести к этому положению. Только свободная обратимость валют, по моему мнению, может создать основу для действительно работоспособного свободного мирового рынка. Только таким образом, как учит практический опыт, можно, добиться единой и направленной на сохранение устойчивости экономической и финансовой политики в отдельных странах. Этим, однако, были бы лишены также своего основания многие современные несуразности и доведенная до крайности разница в платежных балансах.
Всеобъемлющую функцию свободнообратимых валют никогда не смогут, даже в отдаленной степени, заменить мероприятия другого рода. Все попытки этого рода застревают в неуспехе уже на самых первых порах, они никогда не приводят к всеобъемлющим результатам. В стремлении ликвидировать чрезмерную до крайности задолженность других стран по отношению к ГФР по нашему внешнеторговому балансу я никогда не воспользуюсь постоянно мной осуждаемым средством использования валютной политики в качестве орудия торговой политики. Этот грех мне кажется не менее значительным, чем бесплодная попытка при помощи торговой политики нейтрализовать не соответствующие условиям рынка вексельные курсы. Тем, кто применяет подобные методы, прямо хочется задать вопрос: кто кого обманывает? Здесь есть только один путь – отказаться, наконец, от практики, которая привела к фальсификации вексельных курсов. Несмотря на то, что я отдаю себе отчет в политических, тактических и технических трудностях и сомнениях, я все же считаю необходимым поставить эту, прямо-таки настоятельно взывающую о разрешении, проблему на самое широкое обсуждение в международном масштабе.