«… Я хотел бы, милостивые государыни и государи, чтобы мы все на короткий момент остановились на том, какого масштаба нужду, отчаяние и безвыходности эти цифры (безработицы) в себе содержат. Во всяком случае, после войны положение на рынке труда еще никогда не было таким тревожным, как в настоящее время, и всем успехам хозяйственной политики, весьма скромным успехам, которые могли быть достигнуты до сих пор, угрожает опасность, поскольку не удастся затормозить эту грозящую нам эволюцию, которая начинает подмывать наш фундамент… (стр. 1142).
При этом, индекс ежедневной продукции, который в 1936 г. был равен 100, упал с 98 в ноябре до 95 в декабре. Данные для января мне еще не известны. Во всяком случае, мы еще очень далеки от нормализации хозяйственных условий. Западногерманскому хозяйству грозит остаться на уровне 90% – 95% 1936 года, причем мы не должны забывать, что численность населения увеличилось на 20%. Если же финансовые и хозяйственные циклы замкнутся на этом уровне, то тогда миллионы рабочих рук окажутся лишенными всякой возможности включиться в производственный процесс».
Конечно, министр Нольтинг на первый взгляд был прав, но только на очень короткое время сезонного развития: Индекс промышленного производства упал с 102,2 в ноябре 1949 года до 90,9 в январе 1950, но он поднялся к ноябрю 1950 года, – т. е. за год, – до 133,3, чтобы затем на протяжении 1951 года достичь уровня 147,8 (в ноябре). Нольтинг продолжал:
«Я не знаю, придерживается ли господин министр и сегодня своей теории „самоочищения экономики“. Я уже в то время указывал на процесс развивающегося худосочия в народном хозяйстве. Сам профессор Эрхард, который всегда излучал неистощимый оптимизм, как будто превратился в довольно робкого Геркулеса… (стр. 1144).
Хозяйственная система с растущей безработицей без шансов на ее устранение дала довод против себя самой. Зданию германского хозяйства грозит обвал, если в порядке безыдейной пассивности предоставить вещи самим себе.
Социальный кризис грозит болезненно обостриться. Проблема нужды и обеднения не может быть разрешена путем применения принципов «лессе фер» (laisser – faire), принцип невмешательства государства.
Для нас, социал-демократов, решающим конъюнктурным барометром является эволюция численности занятых и безработных…»
Д-р Нольтинг здесь объявил, что для социал-демократов число занятых и безработных является решающим конъюнктурным барометром. Возникает вопрос, имеет ли это утверждение силу для СДПГ и сегодня, ибо оно дает лучшее подтверждение правильности рыночного хозяйства. Что говорит статистика?
В среднем за 1949 г. | В среднем за 1956 г. | |
Занятых в нар. хоз. | 13. 543 тыс. | 18. 056 тыс. |
Безработных | 1. 230 тыс. | 0. 761 тыс. |
(Данные: Федеральное статистическое бюро)
В связи с царившей тогда безработицей Нольтинг потребовал (стр. 1147):
«Следовало бы переключиться с проводившейся до сих пор антиинфляционистской политики защиты валюты на антидефляционную конъюнктурную политику, чтобы выйти из самоубийственной спирали нищеты: безработица, дальнейшее понижение покупательной силы, усиленное заторможение сбыта, повышение безработицы… Нужно действовать, даже при наличии известных, экономически опасных, моментов…»
Этим был подан совет, который я не мог обойти молчанием (стр. 1154):
«Кризис дефляции – это состояние, которое отличается тем, что в народном хозяйстве отсутствуют готовность и тяга к капиталовложениям; это состояние, которое приводит к длительной „бездеятельности“ денег и к изъятию капиталовложений. Я констатирую: как раз противоположные признаки имеются в нашем сегодняшнем хозяйстве – явный голод в вопросе капитала… (стр. 1213)
Вы можете говорить, что вы хотите: в момент, когда вы грешите в деле валютной политики, когда вы хотите создать миллиарды, чтобы немедленно добиться полной занятости, вы можете достичь этого только, если допустите повышение цен. Но, поскольку вы говорите, что повышение цен вашей догмой не допускается, вам тогда придется снова организовать все те учреждения, которые должны будут искусственно предотвратить повышение цен и которые приведут нас снова к принудительному хозяйству, которое мы счастливо преодолели…»
Баварский председатель профессиональных союзов и депутат СДПГ Вённер предостерегал на том же заседании министра народного хозяйства (стр. 1175):
«… Вы сегодня снова указали на то, что немецкий народ выразил свое доверие проводимой экономической политике, что это выразилось в результатах выборов 14 августа 1949 года. Я хотел бы вам сказать: вы должны были бы остерегаться стать жертвой психологического обмана. 14 августа дало оценку с точки зрения абсолютной нулевой точки, в сравнении с которой экономическое положение Германии улучшилось… Не думайте только, что люди психологически остановились на этой нулевой точке мая 1948 года…»
Конечно, при суждении об экономической политике люди не остановились на нулевой точке. Но дальнейшие успехи не заставили себя ждать. ХДС (Христианско-демократический союз) получил 6 сентября 1953 года 12,44 млн. голосов против 7,36 млн. голосов 14 августа 1949 года, не в последнюю очередь вследствие успехов в области народного хозяйства и экономической политики!
15 февраля 1950 года депутат СДПГ д-р Фейт, являвшийся министром народного хозяйства Баден-Вюртемберга, дал следующее определение задач хозяйственной политики (стр. 1246):
«Целью политики должны быть: наличие экономического аппарата, который мог бы обеспечить работой всех желающих работать в стране, и производство, которое могло бы покрыть внутренние потребности, как непосредственно, так и путем внешней торговли, и, наконец, производительность, которая позволила бы германскому хозяйству с точки зрения качества и цен начать конкуренцию с другими странами на мировом рынке…»
Министр Фейт не оставляет никаких сомнений относительно того, что он считает социальное рыночное хозяйство непригодным для достижения этой цели (стр. 1250):
«Стремительный прыжок в так называемое свободное народное хозяйство, которое на практике все пронизано организацией картелей, привело к ряду последствий. Множество людей было ограблено в результате высоких цен в эпоху недостатка, что вызвало перемещение имущества, связанное с усилением социальных противоречий. Другое роковое последствие сводилось к тому, что капитал, которого и без того недоставало, не мог быть использован там, где в нем чувствовалось острая нужда.
Если рассматривать положение с этой точки зрения, то фирменная вывеска «социальное рыночное хозяйство» потерпит еще более сильный урон в правдоподобности этого обозначения. Положение очень серьезно, и никто, даже предприниматель, который в новых условиях мог упорядочить свое положение, не может от этого испытать никакой радости…»
Кроме этих нападок, в адрес министра народного хозяйства раздались резкие выкрики со стороны председателя СДПГ д-ра Курта Шумахера (стр. 1257). Я заявил:
«… Мы не собираемся применять средства, которые, скажем совсем ясно, могут лишь вернуть к принудительному хозяйству (смех и возгласы на скамьях СДПГ, одобрения со стороны правительственных партий). Дело не в том, можем ли мы продолжать либеральную политику как самоцель. Дело в другом: эта политика должна нас защитить от возврата к обстоятельствам, которыми характеризуется сущность и система принудительного хозяйства, а этот возврат осуществился бы путем дополнительного исчерпания кредитов, путем увеличения спроса, который не может быть удовлетворен, путем восстановления рационирования и введения мер принудительного сокращения покупательной способности, путем чрезмерного закручивания налогового пресса и путем уничтожения рынка капиталов (голос из рядов СДПГ: А безработные?).
Вы не сократите безработицу в большей степени, чем это сделаем мы, но если бы это вам удалось, вы провели бы это ценой развала германского хозяйства и общественного порядка (одобрения на скамьях правительственных партий, смех и возгласы со стороны СДПГ).