Врач был тот же, что и раньше – доктор Браш. Он не был ни интерном, ни врачом, живущим при больнице. Доктор Гарнер, как он говорил, попросил его присмотреть за этой женщиной. Услышав, как отворяется дверь, Браш поднял голову.
– Мисс Бодмен! Вы-то мне и нужны!
– Почему же вы не позвонили? Как ваша больная?
– С нею все нормальное – ответил он, заглянув в глазок. – А вот со мной – нет.
– Что-нибудь серьезное?
– Нет, что вы. Это займет минут пять, не больше. Можете вы пожертвовать пятью минутами? И держать ваш ротик на замке?
– Думаю, что смогу. Если позволите, я воспользуюсь вашим телефоном и скажу своей помощнице, где я.
– Нет! – возразил он. – Просто заприте за мной дверь и не открывайте, пока я не постучу на мотив «Мы все умеем: стрижем и бреем».
– Хорошо, сэр, – произнесла Джил с сомнением в голосе. – Вашей больной что-нибудь нужно? Я что-нибудь могу сделать для нее?
– Нет-нет. Просто посидите и понаблюдайте за экраном. Не беспокойте ее.
– А где вы будете, если что-нибудь случится? В комнате отдыха персонала?
– Я буду в мужском туалете. И больше, пожалуйста, ни слова. Так надо.
Он вышел, и Джил заперла за ним дверь, а потом взглянула на монитор и посмотрела показания приборов. Женщина спала, экраны показывали сильный пульс и ровное дыхание. Джил удивилась постоянному врачебному наблюдению: больная вовсе не собиралась помирать с минуты на минуту.
Потом она решила посмотреть, нет ли в дальней комнате нужной кровати.
Хотя это и противоречило распоряжению доктора Браша, она была уверена, что не побеспокоит больную. Уж она-то знала, как пройти по палате, не разбудив пациента.
Кроме того. Джил давным-давно поняла, что не следует так уж беспрекословно слушаться докторов. Она открыла дверь и тихонечко вошла.
Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что миссис Бэнкерстон забылась в типичном старческом сне. Ступая совершенно бесшумно. Джил подошла к смежной комнате. Дверь была заперта, но универсальный ключ легко открыл ее.
Джил увидела, что энергетическая кровать стоит на месте. А потом она увидела, что палата занята: в кресле, держа на коленях книгу с картинками, сидел Человек с Марса.
Смит поднял глаза и подарил ей лучезарную улыбку обрадованного ребенка.
У Джил закружилась голова. Валентайн Майкл Смит здесь? Этого не могло быть, его же перевели, она сама видела запись в журнале.
Непонятные события вдруг обрели смысл. Подставной Человек с Марса в стереопрограмме… старуха, одной ногой стоящая в могиле, просто прикрывает тот факт, что в палате есть еще один пациент… дверь, к которой не подошел универсальный ключ… мучивший ее ночью кошмар про выезжающий из ворот Бетесды «мясной фургон» с путевым листом, в котором значилось не два трупа, а один.
Лишь только все это пронесетесь в ее голове, она испугалась, представив, что с нею могут теперь сделать.
Смит неуклюже встал, развел руки и сказал:
– Водный брат!
– Здравствуй. Э… ну, как ты?
– Мне хорошо. Я рад, – он добавил еще что-то на странном каркающем языке, остановился, вспомнив, что она не понимает его, и сказал, тщательно подбирая слова: – Ты здесь, мой брат. Тебя не было. Теперь ты здесь, и я впиваю тебя.
Джил вдруг остро ощутила два чувства, раздирающие ее душу: одно нежное, от которого таяло сердце, и другое – леденящий страх. Смит ничего не заметил.
– Видишь? – обрадованно сообщил он. – Я хожу! Я немного окреп. – Он сделал несколько шагов и остановился – восторженный, задыхающийся, улыбающийся. Она заставила себя улыбнуться.
– А у нас прогресс, а? Ты набираешься сил. Вот это характер! Но мне пора идти… Я забежала просто поздороваться. На его лице тут же проступило отчаяние.
– Не надо уходить!
Но мне надо торопиться!
Смит удрученно поглядел на нее:
– Я причинил тебе зло, – с трагической уверенностью проговорил он. – Я не знал.
– Зло? Ox, нет же, нет! Но мне надо уходить… и побыстрее!
На его лице теперь не было совершенно никакого выражения.
– Возьми меня с собой, мой брат.
– Что? Нет, я не могу. И мне надо уходить, надо прямо сейчас. Знаешь, не говори никому, что я была здесь… Пожалуйста!
– Не говорить, что мой водный брат был здесь?
– Да. Никому не говори. М-м… я еще приду. А ты будешь послушным мальчиком, подождешь и никому не скажешь.
Смит переварил это с совершенно безмятежным видом.
– Я буду ждать. Я не скажу.
– Ну и хорошо! – Джил подумала, как ей, интересно, удастся выполнить свое обещание?
Теперь она понимала, что «сломанный» замок на самом деле вовсе не был сломан. Глаза ее метнулись к двери, и она увидела, почему не могла открыть ее. К ней была привинчена ручная задвижка.
Обычно задвижки на дверях в ванных и других комнатах были устроены так, что отпирались универсальным ключом, чтобы больной не мог запереться. Здесь же замок удерживал Смита взаперти, и задвижка редкого в Бетесде типа не позволяла войти в комнату даже тем, у кого был универсальный ключ.
Джил отодвинула задвижку.
– Жди меня. Я приду.
– Я буду ждать.
Она вернулась в первую комнату и сразу же услыхала: «ту-тук, ту-тук-тук» – сигнал, про который говорил доктор Браш. Она поспешно впустить его.
Он буквально ворвался в комнату.
– Где вы были, сестра? Я стучал три раза! – И он подозрительно уставился на дверь во внутреннюю комнату.
– Я увидела, что ваша пациентка заворочалась, – быстро солгала Джил, – и поправила ей подушку.
– Проклятье, я же велел вам просто сидеть у пульта!
Джил вдруг поняла, что доктор сам испуган, и мгновенно перешла в контратаку:
– Доктор, – произнесла она ледяным тоном, – я не отвечаю за вашу пациентку. Но уж раз вы поручили ее моим заботам, я сделала то, что сочла необходимым. А если вы недовольны тем, что я сделала, вызывайте главврача.
– Что? Нет-нет… забудьте о том, что я вам наговорил.
– Нет, сэр. Больным в таком возрасте ничего не стоит задохнуться во сне. Некоторые сестры сносят все нападки докторов… но только не я. Зовите главврача.
– Нет-нет, мисс Бодмен, я выпалил это не подумав. Прошу прощения.
– Очень хорошо, доктор, – произнесла она сквозь сжатые зубы.