– Мне кажется, я составил себе картину, – и он улыбнулся. – Итак, наша цель, как я ее понимаю, – устроить так, чтобы вы могли спокойно принимать душ, как все остальные люди.
– Это было бы замечательно, – откликнулся священник.
– Отлично. Итак, первый, очень существенный шаг. Чтобы добиться успеха, вы должны делать в точности то, что я вам скажу, неважно, как глупо это будет выглядеть в ваших глазах.
– Да, сэр, – сказал священник. – Что я должен делать?
– Не спешите соглашаться, – возразил Ян. – Я хочу, чтобы вы все хорошенько обдумали на этой неделе, прежде чем соглашаться делать все, что я скажу.
– Неделя! Но у нас только тридцать дней.
– Да, – согласился Ян. – На этой неделе я хочу, чтобы вы два раза приняли душ и внимательно последили за собой, когда будете мыться. Я хочу, чтобы вы более четко представляли – даже до уверенности – когда у вас возникают сомнения, а когда нет. То, что я предложу вам делать, зависит от этой уверенности.
– Хорошо, думаю, что смогу принять душ два раза на этой неделе, – и священник внимательно посмотрел на Яна. – Не могли бы вы сейчас сказать, какого типа задание собираетесь дать?
– Нет, – ответил Ян, – вы должны заранее и вслепую согласится следовать моим указаниям. Что ж, через неделю в то же время?
– Хорошо, – кивнул священник.
– И еще, – сказал Ян, провожая священника до двери. – Я бы также хотел, чтобы вы подумали о возможных последствиях преодоления проблемы. – Последствиях? – переспросил священник. – Абсолютно верно, – подтвердил Ян. – До свидания. Он закрыл дверь, спрашивая себя, какие же инструкции дать священнику, которой боится мысли, что он дает себе добро на удовольствие «там внизу». Ян отложил решение до следующей недели частично для того, чтобы пациент настроился выполнять то, что ему скажут, а частично, – чтобы дать себе время подумать о возможном задании для священника. Он решил, что в нужное время решение само придет в голову, и забыл о священнике до следующей встречи. Этим же вечером, ужиная в кухне, потому что стол в гостиной был завален выстиранным бельем, Лукреция сказала, что неважно себя чувствует. Она страдала от тупой боли в груди и думала, что это может быть рак. Желая разрядить обстановку, Ян посоветовал: «Ну, если это рак, может, воскресный визит в церковь отвлечет тебя». Лукреция пристально посмотрела на него своими бледно-голубыми глазами. «Твой сарказм неуместен, – проговорила она. – Когда мне больно, я с трудом его воспринимаю». Ян вздохнул, в который раз подумав, что их как будто разделяет стеклянная стена. Лукреция знает, что стена здесь, подумал он, и я знаю, но все наши усилия пробиться через нее лишь придают стеклу прочность. Хотя и она проанализирована, и я проанализирован, и мир проанализирован, но все мы затянуты в конфликты, как в сети.
Священник появился на следующей неделе с подобающим случаю торжественным выражением на лице.
– Я готов сделать все, что вы скажете, но с одним условием: это не должно мешать моему исполнению долга священника.
– Вполне справедливое условие, – согласился Ян, зажигая сигару. – Расскажите мне о том, как вы принимали душ на прошлой неделе.
– Я принимал душ два раза и еще раз дополнительно, чтобы быть уверенным, – начал священник. – Удовольствие присутствовало все три раза, но только в двух случаях у меня действительно возникли сомнения, соглашался ли я. Сомнения пришли ко мне довольно рано, еще до того, как я намылил себя. Как только теплая вода коснулась меня, я почувствовал удовольствие, и я не знаю – просто не знаю, – давал ли я согласие или нет. Каждый раз сомнения мучили меня весь день, так что я с трудом мог что-то делать.
– Очень хорошо, – сказал Ян.
– Я рад, что вы так думаете, – откликнулся священник.
– Э-э, я не имел в виду, что это хорошо, что у вас сомнения, потому что мне известно, что это вас очень расстраивает, но я рад, что у вас сомнения, потому что у нас обоих теперь более ясное представление о проблеме. Теперь вы должны были обдумать последствия преодоления ваших трудностей.
– Я так и сделал. Единственное последствие, которое я смог представить, – это то, что я стану более счастливым, стану более хорошим человеком и более достойным священником.
– Может, вы недостаточно серьезно обдумали, – с сомнением в голосе произнес Ян.
– Да нет, серьезно, – возразил священник.
– Подумали ли вы о последствиях для епископа? – спросил Ян.
– Не вижу никаких. Он будет очень рад, если я вылечусь.
– Конечно, будет, – сказал Ян, – но, без сомнения, у него возникнут и другие чувства. Епископ потратил немало времени, пытаясь вам помочь, верно?
– О, да. Благослови его Господь за это.
– И вот, после того, как епископ сделал все, что мог, вы приходите ко мне и вылечиваетесь за одну-две недели. Что же он будет чувствовать?
– Я, право, не знаю.
– Мне кажется, он будет себя чувствовать немного униженным мной и вами. Он хорошо вас знает – он ваш начальник и духовник. И тем не менее с его помощью вы не выздоровели, а с моей, чужака, выздоровели.
– Пожалуй, такое чувство может его посетить, – озадаченно проговорил священник. – Так вы хотите сказать, что я должен сохранять проблему, чтобы не расстраивать епископа, который как раз и направил меня к вам?
– Я не говорю, что вы должны сохранять проблему, – улыбнулся Ян. – Я просто указываю вам на существование последствий ее решения. Другой пример: когда у вас не будет этой проблемы, у вас не будет и повода отказаться от повышения.
– Но я мечтаю о нем.
– Уверен, что мечтаете. Тем не менее вы не обязаны принимать его, не так ли?
– Я мог бы отказаться, если б захотел, но я должен был получить повышение уже много лет назад. Не знаю, что скажет моя мама, но ее это обрадует.
– А вот еще одно последствие: вы обрадуете свою маму.
– Разве я не должен этого желать? В течение многих лет она испытывала разочарование из-за того, что я никак не мог получить повышение.
– Конечно, вы должны хотеть ее обрадовать, – сказал Ян и добавил задумчиво: – Если бы вы хотели ее разочаровать, то могли придумать другой способ.