Оторвав доски, через форточку они влезли внутрь, заделали доски, как прежде. И сразу же отрубились — сказались многодневная усталость, хроническая бессонница.
А тем временем ещё двое — боец «Вымпела» Юрий Л. и оперативник Валерий С. — по траншее поползли вдоль Дома правительства, к УФСБ. Они должны были оповестить своих, где скрываются двенадцать человек.
Расстояние в несколько сот метров они преодолели за три часа.
Оба были тяжело ранены, у одного вообще были перебиты все ребра, но не ползти они не могли. От них зависела судьба двенадцати товарищей.
Уже потом, восстанавливая в памяти ту страшную ночь, они даже не могли понять, как им удалось добраться живыми.
«Если хочешь жить, обо всем забываешь. Даже если ноги не ходят, все равно пойдешь, — говорит Юрий Л. — Это только в кино показывают: человек сразу падает от пули. У нас раненые бегали. Ромашин вон, получил три пули, но все равно продолжал жить».
Когда они доползли до УФСБ, поначалу никто не мог в это поверить. «Вас же всех убило!» — крикнули им из-за бетонных плит.
«Врешь, нас так просто не убьешь», — ответили они. Кричать уже не было сил…
Освобождать двенадцать человек, засевших в доме на нейтральной полосе, пошли добровольцы-смертники. Для того чтобы добраться до нужной точки, надо было пройти территорию перед Домом правительства, но она насквозь простреливалась чеченцами.
Трое добровольцев погибло — начальник Ножа-Юртовского райотдела подполковник Комаров, начальник Урус-Мартановского райотдела Лобазкин и водитель Солдатенков.
Солдатенкова называли «ботаником». Он носил очки, говорил по-английски, прожил всю жизнь в Москве. Собственно, водитель не обязан участвовать в боевых действиях, его дело — крутить баранку. Но Солдатенков хотел кровью смыть с себя вину — незадолго до штурма чеченские милиционеры при досмотре машины украли у него табельный пистолет.
Увы, это были не последние жертвы. Уже позже выяснилось, что во время штурма из своих квартир исчезли три женщины — вольнонаемные сотрудницы УФСБ. Одной из них — кадровичке Жариковой — было далеко за 60.
18 августа чеченцы отдали тела 14 погибших чекистов. Трупы их были настолько обезображены, что на месте опознать удалось только пять человек.
А несколькими днями раньше сотрудники ФСБ, принявшие бой, группами начали уезжать домой — на реабилитацию. В Грозный уже вошли наши части.
Им не пришлось увидеть, как покидают город чеченцы: словно герои, под зелеными знаменами джихада.
Такова была тогдашняя политика России, точнее, её секретаря Совбеза, легендарного генерала Лебедя: вместо того чтобы окончательно добить бандитов в блокированном войсками городе, их отпустили восвояси.
…Время от времени, разбросанные по всей России, они встречаются — защитники не покорившегося Управления ФСБ, Брестской крепости образца 96-го.
Но никто на этих встречах никогда не заговаривает о том, как бездарно повело себя руководство страны в те дни, как бездумно пошло на уступки чеченцам. Как привели они Россию к новой войне.
Потому что, когда они думают об этом, к горлу подступает комок и руки сами сжимаются в кулаки. Потому что многие из них побывали уже и на новой войне.
И ещё они никогда не задаются вопросом: за что погибли их товарищи? Они верят — за Россию.
Точнее, они очень хотят в это верить…
СПИСОК СОТРУДНИКОВ УФСБ
ПО ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ,
ПОГИБШИХ В АВГУСТЕ 1996 г.:
1. Подполковник Алексеев Александр Иванович (отдел кадров) — посмертно присвоено звание Героя России;
2. Майор Ромашин Сергей Викторович («Вымпел») — посмертно присвоено звание Героя России;
3. Майор Евскин Вячеслав Михайлович (экономическая контрразведка) — посмертно присвоено звание Героя России;
4. Подполковник Кокорин Иван Сергеевич (отдел кадров);
5. Подполковник Квышко Владимир Прокопьевич (секретариат);
6. Подполковник Кириллов Анатолий Николаевич (отдел по борьбе с терроризмом);
7. Подполковник Федоренко Геннадий Константинович (инспекция);
8. Подполковник Узкий Николай Хеавдиевич (контрразведывательное обеспечение стратегических объектов);
9. Подполковник Комаров Владимир Владимирович (начальник Ножа-Юртовского райотдела ФСБ);
10. Майор Лобазкин Сергей Анатольевич (начальник Урус-Мартановского райотдела ФСБ);
11. Майор Минеев Владимир Борисович (отдел кадров);
12. Майор Павлов Олег Владимирович (экономическая контрразведка);
13. Майор Сухоруков Евгений Павлович (секретариат);
14. Майор Антипкин Николай Иванович (контрразведывательное обеспечение стратегических объектов);
15. Майор Турлов Сергей Игоревич (контрразведывательное обеспечение стратегических объектов);
16. Старший лейтенант Ханов Анатолий Николаевич (контрразведка);
17. Старший лейтенант Багдашов Сергей Павлович (секретариат);
18. Прапорщик Черепанов Константин Александрович (оперативно-поисковый отдел);
19. Прапорщик Савкин Александр Геннадьевич (оперативно-поисковый отдел);
20. Прапорщик Иванов Лев Вячеславович (отдел собственной безопасности);
21. Прапорщик Овчинников Андрей Николаевич (отдел собственной безопасности);
22. Прапорщик Солдатенков Сергей Иванович (водитель);
23. Прапорщик Краев Александр Витальевич (комендантское отделение);
24. Прапорщик Горбунов Вячеслав Юрьевич (водитель);
25. Ивановская Людмила Александровна (финотдел) — пропала без вести;
26. Литовченко Нина Дмитриевна (секретариат) — пропала без вести;
27. Жарикова Нина Михайловна (отдел кадров) — пропала без вести.
В облике его не было ничего трагичного. Невысокого роста, тучный, с добрым круглым лицом — чем-то он был похож на Рэма Вяхирева, всемогущего повелителя газа. И только огромный, в полстены, портрет Дзержинского в старомодной, желтого дерева, раме указывал на суровую профессию этого человека.
Через неделю после выхода материала о штурме Грозного мне позвонили.
«С вами хочет встретиться генерал Ромашин, замминистра атомной энергии. Отец погибшего майора Ромашина, Героя России».
Я ожидал увидеть совсем другого человека. Генерала КГБ. Замминистра. А он…
Нет, все эти титулы, регалии, конечно, незримо присутствовали — в «вертушках» с золоченым гербом на диске, в помощниках, которые по-военному быстро вскрыли бутылку коньяка. Но на время нашей встречи Ромашин как бы забыл про все это. Он был просто Отцом: я сознательно пишу слово «Отец» с большой буквы, потому что звание это намного выше, чем генеральский чин или министерское кресло…
Однажды я попробовал подсчитать: сколько генералов довелось мне встретить. Цифра вышла внушительная — где-то с полтысячи. Среди них были разные люди, но в большинстве своем ничего общего с настоящими генералами они не имели.
Генеральские лампасы девальвированы сегодня наравне с рублем. Дачи и «мерседесы». Украденные миллионы. ЗГВ. Это про таких, как они, сказал много веков назад французский маршал Мак-Магон: «Генералы — люди, у которых меньше всего мужества в этом мире».
Но Ромашин — это я понял сразу — относился к другой, вымирающей, словно уссурийские тигры, категории генералов.
«Мог ли я перевести Сергея в другое подразделение, не пускать на войну? Конечно, мог. Служил бы себе да служил в погранвойсках, был бы уже, наверное, подполковником».
«Тогда почему вы этого не сделали?» — Я понимал, что вопрос мой звучит жестоко, но не задать я его не мог.
«Он — взрослый человек. Он сам привык принимать решения».
Вот оно, что называется, два мира — два шапиро: одни генералы отправляют солдат на бойню, обворовывают и без того нищую армию; другие — посылают своих детей на войну. Не один только Ромашин. И генерал Пуликовский — нынешний президентский полпред. И генерал Шпак — командующий ВДВ. Их сыновья тоже погибли в Чечне, хотя вполне могли отсидеться где-нибудь в теплом, уютном местечке…