К сожалению, в настоящее время я не уполномочен добавить что-либо к вышесказанному. Тем не менее хочу подчеркнуть, что причин для паники нет. Повторяю, никаких причин для паники нет. Авиационные отряды, которые вы утром наблюдали в небе, дружественны нам. В Ла-Манше находится шестой флот США. Войска, которые вы, возможно, видели в городах и портах, являются частью вооруженных сил США и размещены в Соединенном Королевстве с полного нашего согласия и при нашей поддержке. Сохраняйте спокойствие. Следите за радио — и телепередачами, и благослови вас Господь.
Лицо адмирала исчезло с экрана. Вновь появились два флага. Вместо «Края надежды и славы» заиграли «Знамя в звездах»[2] Мад поднялась из кресла, сняла очки и выключила телевизор.
— Это все? — разочарованно спросил Колин.
— Пока да, — сказала Мад, — и этого более чем достаточно.
Все вскочили на ноги. Каким-то образом напряженность разрядилась, по крайней мере у младших членов семьи, — будто после рождественской речи королевы. «Что же мы будем делать теперь?» — подумала Эмма. Сэм нагнулся к старухе Фолли, которая, лежа в единственном удобном кресле, не считая кресла Мад, яростно скребла левое ухо.
— Все в порядке, Фолли. В тебя стрелять не будут. Ну а если кто-нибудь попробует, то Энди с ним разберется.
— Правильно, — сказала Мад, и ее губы опять сложились словно для того, чтобы свиснуть.
«Нет, — подумала Эмма, — только не это, если она будет так настраивать мальчишек, они доведут нас до беды. Бог знает, что может случиться». Она подняла брови, делая знаки Дотти, которая начала выпроваживать из комнаты младших мальчиков.
— Можно я сбегаю на ферму, расскажу о Спрае? — спросил Терри.
Мад бросила на него взгляд. Взгляд, настороживший Эмму. Похоже, что бабушка и первый из ее приемышей-детей что-то скрывают.
— Нет, еще не время, — ответила Мад. — Я скажу, когда можно.
Эмма подумала, сколько еще времени будет отключен телефон, скоро ли мир вернется на круги своя, так как первым делом нужно позвонить в Лондон Папе и узнать, что происходит. Он-то знает, он знаком со многими высокопоставленными людьми, не только с банкирами, но и с министрами, с сильными мира сего, ну и тогда он твердо посоветует Мад не предпринимать ничего безрассудного. Страшно то, что никогда не знаешь, что может выкинуть бабушка.
Младенец Иисус, сжимая ладошку младшего чернокожего брата, на секунду задержался в дверях.
— Вот что я хочу знать, — сказал он. — Американские солдаты хорошие или плохие?
Вопрос был адресован Мад.
Она ответила не сразу. Начала тихонько что-то насвистывать. Затем улыбнулась Колину. Не той знакомой всем поклонникам улыбкой с открыток, а медленной, коварной улыбкой римского легионера.
— Именно это, мой мальчик, я и собираюсь выяснить.