Я еще Ранула про Ловчего спросил. Так он так же, как Малек, рот захлопнул и сделал вид, что никогда разговаривать не умел. Только и узнал я, что при каждом Храме Ловчий имеется. А чего он за зверь и с чем его едят, про то ни-ни. К следующему Храму сезон пути, вроде, может, поэтому Ранул меня в шею гнать не стал…
Я еще на один аукцион собирался, но послушал Марлу и передумал. Ничего интересного. По крайней мере, для меня.
Звери будут продаваться. Грузовые и легковые. В смысле, верховые. Ну, и вожаки само собой. С белым пятном на ноге. Это пятно, вроде как, удачу притягивает. Верный путь всему каравану указывает…
В такой вот маразм здесь верят. Но спорить с местными традициями… Слышал я о таких спорщиках. Пережила и пережевала их традиция. По мне, так пусть верят, в чег о хотят. Хоть клыки своим поалам золотят, если надо. Мне все едино.
А еще каждому зверю тут проводник полагается. Так они вместе и продаются. Или нанимаются. Два в одном, вроде.
Ну, мне транспорт для каравана не требовался, вот я вместо аукциона к реке сходил, да по городу пошатался. На городок из российской глубинки он похож. Которому не меньше полтыщи лет. Архитектура, дух старины, неторопливая жизнь… И сами жители, вроде как, никуда не торопятся. Даже трамвай-тролейбус по улицам пустить не хотят. Допотопным автобусом обходятся, что помнит, наверно, еще времена мамонтов.
А в этом мире вместо автобуса поалов используют. Или шорнов. Если караван горными тропами пойдет. Особо продвинутые и ленивые горожане на носилках перемещаются. С двумя или четырьмя носильщиками. Все зависит от комплекции носимого. Или величины его внутреннего Я.
Встретил я тут одного такого: росту полтора метра в прыжке, комплекция – за ручкой швабры прятаться можно, а вот носилок ему мало показалось – в паланкине разъезжал. Да в таком, что улицу почти перекрыл. Прохожим стены приходилось обтирать. Ну, я и ляпнул насчет неправильной парковки. Просто так ляпнул, и на другую улицу уже думал идти, а рыжий в паланкине взял и обиделся. И паланкидера на меня натравил.
Перед носилками всегда здоровый такой мужик идет. С шестом. Погремушкой гремит и громогласно сообщает, какая важная персона за ним следует. А если персона инкогнито путешествует, – за закрытыми шторами, как говорится, – так молча колотушкой греметь полагается, и шестом дорогу очищать. От особо глухих и тупых.
А тут я со своим недовольством…
Посчитать мне ребра паланкидер не смог – Крант помешал. С некоторых пор он при мне неотлучно держится. Даже когда я за ширму захожу, в джакке помокнуть, там, или в усул пожурчать, так нортор возле ширмы отирается. А в этот раз рядом со мной стал. Слева.
Паланкидер только глянул на Кранта и к земле прирос. Вместе со своей тросточкой. Не иначе, о чем-то вечном задумался. А пырсона в паланкине вякнул чего-то, и носильщики назад сдали, да в ближайший переулок свой транспорт затолкали. Еле разместились там.
Я когда мимо проходил, глянул – не из злорадства, любопытства токмо, – и морду увидел. Того, в зашторенных носилках. Миг только и смотрели друг на друга, но…
Не знаю, есть ли любовь с первого взгляда, но наоборот точно есть!
Вот только глупо поворачивать обратно, когда тебе дорогу уже уступили.
Я потом эту рыжую пырсону в своей гостинице встретил. Ранул ему лучшую комнату приготовил. Из тех, что остались. А этот недовольство выражать начал. Мол, в прошлый раз люкс был, а теперь конура какая-то.
Ну, один люкс у Ранула, чего тут поделаешь?… Прежнего жильца на фиг, а этого вселять? Или двух в один люкс запихнуть?…
Вот к самому интересному, мы с Крантом и вернулись. Голодные. А со мной голодным письменно лучше общаться. Бумага, она все стерпит. Даже если ее мнут и об стену бросают. Это после хорошей жратвы я добрым становлюсь. И терпеливым. Слегка.
Короче, не повезло рыжему. Не на того наехал. И не в то время.
Пока мы так мило общались, Ранул чуть в обморок не упал. Я думал, может съел мужик чего… Оказалось, от переживаний.
– Это же Величайший и Мудрейший, – шепнул он уже в комнате. Да еще на дверь оглянулся. Словно этот величайший мог пройти сквозь нее. – Любой с радостью уступит все, что Мудрейший пожелает.
Не вовремя это Ранул сказал. В самом начале обеда.
– Слушай сюда. Я. Не. Любой. Это понятно?
– Да, многоува…
– И меня не гребет могучий он или еще какой. Наглых таких я с детства терпеть ненавижу. Усек?
– Да-а…
– А если этому не нравится комната, то пусть идет к…
У Ранула совсем уж несчастный вид стал. Да-а, не позавидуешь мужику, попал меж двумя бригадами. В самый центр разборки.
Так, спокойно, Леха, вдох-выдох… носом вдох, посчитай до пяти… нет, лучше до десяти! Ртом выдох. Успокоился? Теперь говори.
– Короче, чего-то не нравится? Тогда легкого ему Пути. И не надо портить здесь… пейзаж.
Но рыжий коротышка никуда не убрался. Как потом оказалось, ко мне он приехал. Вернее, ко мне-другому, что давно уже рассыпался в прах. А миной Рид-теперешний не имел ни малейшего желания чего-либо продавать. Особенно такому покупателю.
Да еще то, из-за чего меня чуть не убили.
42
Если жизнь становится слишком скучной, можно завести собаку. Или врага. О скуке не скоро вспомнишь.
Мысль вообще-то не глупая, но вряд ли у меня получится. Обзавестись собакой. Не видел я их в городе. Ни одной. И кошек не видел. А крысы есть. Только называются по-другому. Касырт. И ловят их зверушки, похожие на ящериц. Несколько таких зверушек я в гостинице видел. Самая маленькая на ладони уместится, а большая – с таксу величиной. Но по стенке бегает только так! Ранул говорит, мол охотники они хорошие. Но вряд ли эта ящерка будет лежать на коленях и мурлыкать или заглядывать в глаза хозяину, выпрашивая вкусную косточку.
А с врагами у такого нормального мужика, как я, вообще полная лажа. Даже поругаться не с кем. Меня или любят до дрожи в коленках или боятся. Тоже до этой самой дрожи. Даже рыжий коротышка и тот стал сама вежливость. При встрече нежно так улыбается и спрашивает о здоровье.
– Не дождешься, – отвечаю. По-русски. А потом на общем интересуюсь его здоровьем.
Не принято здесь спрашивать: хорошо ли спал и какие сны видел. Я вот раз спросил, так великий и могучий чуть с табурета не упал. Не все здесь, оказывается, сны видят. А те, кто видит, в особом клубе состоят. Гильдия сновидцев называется. Был тут один такой. Проездом. Тоже в люксе останавливался. Уже после ремонта. Ранул с таким почтением о сновидце этом говорил, будто тот сам Папа Римский, и президент крупнейшего банка по совместительству. С последним паромом он из города уплыл.