Еще пара ступеней, поворот и тех, кто внизу, закрыли высокие перила. Ранул целеустремленно топал впереди. И дышал размеренно и мощно. Сердце и дыхалка у него в норме. Это и без рентгена видно. И с давлением, похоже, никаких проблем. Такие нагрузки, а цвет затылка не изменился. Могучий мужик. Я вот поднялся на второй этаж всего, а в глазах уже темно. Надеюсь, от недоедания, только. Мне бы поесть и отоспаться по-человечески. Отдых и нормальное питание творят чудеса. Не со всеми и не всегда. Но в моем случае должно сработать.
Дверь у моего «люкса» оказалась такой же добротной, как и все в этом кабаке.
– Трудный Путь был? – спросил Ранул, когда мы вошли в комнату и я привалился к стене. Чтоб не рухнула, вроде как.
– Трудный, – не стал отнекиваться. – А по мне не видно?
– Трудный Путь, вкусная еда, теплая грелка и спокойный сон – а что еще нужно настоящему мужчине?
Я согласился со всем, кроме грелки. Ранул захохотал. Мощно, раскатисто. И голос у него такой же. Низкий и густой. Отрастить бороду, крест на пузо – и от попа не отличишь. Ряса в наличии имеется. Или как там эта хламида обзывается?
Хатума.
– Даже подумать боюсь, какой Путь ты прошел, если от грелки отказываешься.
– Правильно делаешь, миной Ранул. Твое дело – кормить уставших гостей, а не думать. Или хочешь поменяться со мной?
Хозяин кабака покачал головой.
– Стар я для дальнего Пути. Силы уже не те. Да и хорошую еду я люблю больше, чем хорошую дорогу.
– Это видно, миной. Это очень даже заметно. И насколько ты стал… тяжелее, с нашей последней встречи?
Ранул огладил грудь и живот, изобразил на лице задумчивость.
– Стобов девять, думаю.
– Да?…
– Или десять, – еще один проход по груди и животу.
– Сколько же в тебе всего?
– Сто двадцать два.
– Всего лишь?!
Сначала удивился, а потом сообразил, не о килограммах мужик говорит.
– А что?
– Я думал, больше. Думал, лестница не выдержит.
Пошутил это я так, а Ранул на полном серьезе все принял. Обиделся за родные пенаты.
– Ее еще мой отец топтал. А в нем сто шестьдесят девять стобов было!
Ни фига себе! Если в этом за двести, то его папочка за триста кило весил. И он ходил еще при этом?! Могучая однако семейка. Интересно, а лестницу с тех пор чинили?
Спросил.
Оказалось, ни разу.
М-да. Больше я с Ранулом ходить по ней не буду. Мне еще не настолько жить надоело.
23
Заходить в комнату без приглашения здесь не принято.
У нас вообще-то тоже не любят, когда дверь открывают в самый неподходящий момент. Могут и послать. По известному адресу. А здесь с незваными гостями поступают еще радикальнее. Это я на собственном опыте выяснил.
Поболтали мы с Ранулом, душевно так, и он на кухню свалил. Обед мне готовить. Как особо дорогому гостю. А я в номере остался. Решил не откладывать мытье. Жратва через час будет готова, а воду горячую мне сразу принести обещали. Ну и… чем-то время надо занять. Спать? Грязным и голодным – мне уже надоело. А тут все удобства в номере. С экзотическим, понятно, уклоном.
Джакка нашлась за ширмой. Широкая бочка, вместо сидячей ванны приспособленная. Странная такая емкость – легкая, прочная и без единого шва.
Джакку из джаккасы делают. Трава здесь такая растет. Вроде нашего бамбука. Только размерами больше. Если траву правильно порезать, бочки получаются. И дно вставлять не надо: внутри джаккасы толстые перемычки. Все это я во время обеда выяснил. Ранул мне компанию составил. А под вино и чибо я много чего узнал. Интересного.
Ремонт в этом номере делали. Гости в нем небольшую разборку устроили – …немножко поспорили, поколдовали и… – пришлось, короче, перестилать полы, красить стены и ставить новую мебель… пожар совсем небольшим был… Ранул, понятное дело, в убытке не остался. Вот только во время ремонта нашелся «мой» тайник. Никто его специально не искал. Так уж получилось. И меня убедительно просили не обижаться и принять все обратно.
Вместе с обедом, Ранул принес и «мои» вещи.
Небольшую коробку, перемотанную шнуром и запечатанную печатью. И сверток. Побольше. На нем два шнурка оказалось. И две печати. Полустертая – на старом и красная, с крылатой кошкой, – поверх нового шнура. Я повертел, вроде как, свои вещицы и рядом положил. А хозяин кабака вздохнул. Глубоко и громко.
Похоже, Ранул спал и мечтал быстрее избавиться от них. Чего ж не загнал тогда их, а меня дожидался? Чем это я-другой так впечатлил его? Прям, до дрожи в руках. Вряд ли теперь узнаешь.
А вот куда здесь ходят по надобности, я узнал. За ширму. Не ту, что джакку прикрывает. Я, наверно, минуту пялился на стул с крышкой и высокий кувшин под ним. Видел я похожее сооружение. В магазине для ползунковых. Не думал, что такое же устройство для взрослых делают. Для вполне здоровых, что и во дворе удобства поискать могут.
Ранул удивился не меньше моего:
– Зачем тебе усул в кустах, если есть куст?
– Чтоб нюхать цветы, а не дерьмо!
– Дорога научила тебя шутить, миной, –сказал здоровяк, отдышавшись.
Ну, научила, так научила. Интересно только, чего смешного я сказал.
Еще выпили-поели, еще поговорили.
Идею передвижного туалета Ранул встретил таким хохотом, я даже испугался за его здоровье. Так же внезапно мужик успокоился и сказал, мол в этом новшестве чего-то есть и, если в других странах…
Короче, расстались мы лучшими друзьями, и до лестницы шли в обнимку. Потом я обратно повернул. Машку решил проведать, да и за жизнь поговорить. Не очень-то мы ладили последние дни. Не знаю, с чего она взяла, что мне нужен хозяин. Вроде как, позаботиться о себе я сам не могу. Вбила в свою башку, что я – обиженный Санутом. Гайнул, короче. Есть у этого слова другой перевод, но он мне нравится еще меньше, чем «стукнутый».
Ну, не знаю я некоторых очевидных вещей – для Машки очевидных, не для меня! – так это не повод считать меня дебилом и обзывать гайнулом. Моему незнанию есть вполне разумное объяснение. Но Машка мне не верит. Чего она думает, я не знаю, а вот чего говорит – так лучше и не повторять. И откуда она такие слова знает? Или этому в ведьмовских школах учат?
Не таким уж я пьяным был, когда возле Машкиной двери остановился. Просто не учел, что дверь толстая. Стукнул разок и ручку на себя. А дверь и открылась.