Чинно, как положено в таких случаях, поднимались кубки во славу павших героев, но общая беседа не клеилась. В принципе все уже было решено. Добыча поделена по справедливости, Хаген пригласил Ольбарда к себе в гости, перед тем как русы отправятся в Ирландию, чтобы отплатить князю за гостеприимство, которое было оказано молодому вождю в Белоозере. Ольбард приглашение принял.
Сашка сидел, скрестив ноги, на свернутом в узел плаще и расслаблялся. Мед приятно согревал, оставляя голову ясной. Снаружи доносился смех. Несмотря на погоду, которая испортилась совершенно, воины от души пировали, отмечая победу. Савинов представил себе каменистый берег, покрытый шатрами, вытащенные из воды корабли и огни многочисленных костров. Потом перед глазами всплыли бушующее море и терзаемый волнами, полузатонувший халогаландский шнеккер, который несло прямо на скалы. Врагов перебили почти всех. Сдаваться они не желали. Лишь те несколько десятков, которых Савинову удалось принудить к сдаче в плен, растерянные и злые, связанные по рукам и ногам, сидели где-то снаружи и слушали, как веселятся победители.
"А знаешь ли ты, Сашка, - спросил он себя, - что ты вообще здесь делаешь? Вот уехал от любимой женщины, прешься не разбирая дороги куда-то на запад. Захватили добычу - здорово. Хагенов батька погиб - плохо. Хагену плохо, а кому, как не тебе, Сашка, знать - что такое безотцовщина. Правда, побратим совсем взрослый, не то что я был, малец мальцом, когда батя ушел воевать против советской власти... Повезло мне тогда - никто и не узнал, а в детдоме не до того было... Сын белогвардейского офицера - это не та рекомендация, что нужна в ВВС РККА26... Тогда у меня была цель - стать летчиком, и я шел к ней через "не могу". Через "невозможно" шел. А здесь... Здесь цели повыше будут. Кое-что уже достигнуто. Стал своим, добился уважения. А дальше? Эта земля, народ, все те, кто меня окружает... Уже понятно - это свои. И я буду их защищать... Как и положено воину... Предположим, родятся у нас с Яринкой дети. А там и до внуков недалеко... Как я буду смотреть на них, если знаю, что через две сотни лет... или через три?.. придут монголы. И ляжет эта земля прахом. Хреново это, знать, что будет дальше! Неподъемная ноша для одного человека... Если б не знать... Но я знаю! "И какие твои действия, курсант?" - как говаривал инструктор Савицкий, давая вводную... Конечно, всегда есть варианты. Но суть одна. Княжеские усобицы, которые возникнут еще при сыновьях Святослава, возникнуть не должны - и точка! Черт знает, как я это сделаю... Но сделать должен. Только единое государство может отбить натиск степи. Изменить историю, шутка ли? Для этого надо быть в центре. А центр - Киев! Пробиться к Святославу, кинуть пару идей, да так, чтоб засели намертво. Сверхзадача! Я же пока сбоку где-то. Пусть и авторитет есть какой-никакой, а в советчики Великому Князю пока не гожусь... Вот тебе и цель, Сашка! Выбиться в люди, прийти в Киев, остеречь молодого еще княжича от ошибок! А там посмотрим... Тем более, если сон был не простой, где-то там, в Чернигове, может быть Юрка. Как хочется верить! Вдруг он, как я, закинут сюда непонятной силой... И жив. Господи, хоть бы это было правдой! А Юрка друг, он поможет..."
Мысли продолжали течь нескончаемой чередой, потихоньку принимая уже иное направление. Какие-то смутные образы роились перед мысленным взором, звали, предупреждали, подсказывали...
"Завтра, что-то будет завтра..." Мысль возникла как-то сама по себе из ниоткуда, повисела в темноте и канула. Сашка зевнул и понял, что глаза слипаются. В шатре, как выяснилось, все уже давно спали. Только князь с Диармайдом продолжали о чем-то тихо разговаривать. Савинов прилег тут же, у костра, и мгновенно провалился в сон. Ему приснился дом в Белоозере, смех Ярины, ее губы, плечи и нежный пушок на шее сзади...
Сигурни закрыла за собой дверь и не спеша двинулась вниз по улице, идущей к пристани. Прошла мимо длинных домов, в которых жили ушедшие с Хагеном в поход воины, миновала кузню, где, несмотря на поздний час, звенел молот кузнеца, и оказалась у ворот крепости. Одна из створок была открыта: вот-вот должны были пригнать с пастбища скотину. Воин, охранявший ворота, кивнул ей и снова замер, опершись о копье. Скоро стемнеет... Девушка вышла за ворота и направилась вниз, к пристани, по накатанной повозками колее. От корабельных сараев, отбрасывавших густые вечерние тени, не доносилось ни звука. Работа на сегодня закончена. Сигурни прошла между сараев и оказалась у пристани, слева от которой возвышалась сторожевая вышка. На ее верхней площадке кто-то стоял.
- Эйнар, это ты? - Сигурни прикоснулась рукой к теплому дереву одной из опор вышки.
- Да, госпожа! - донеслось сверху. - Поднимайтесь сюда.
Наверху было прохладно. Ветер, залетавший в фьорд, нес с собой запахи соли и водорослей. Эйнар, седобородый воин, стоял у самого ограждения и смотрел на другой берег фьорда. Скалы на той стороне круто обрывались в темную воду. Над ними покачивались на ветру верхушки деревьев.
Сигурни встала рядом со стражем и посмотрела на море. Гребешки волн в лучах заката казались изваянными из хрусталя. Небо чистое - ни облачка залито расплавленным золотом. Девушка вздохнула. Ей было неспокойно. Уже почти две недели, как корабли Хагена покинули гавань. Должны скоро вернуться. Если не случилось беды... О том, что могло случиться, Сигурни предпочитала не думать. Но непонятное, тягостное чувство давило грудь. Жена Хагена не была простой девушкой. Когда-то она была жрицей древнего бога, чей храм взяли на щит Хаген со Стурлаугом. Хаген, который сначала был ее злейшим врагом и которого она полюбила. Сигурни была жрицей и знала: тягостные предчувствия не приходят случайно... Она мельком взглянула на Эйнара: вдруг он тоже что-то почувствовал? Старый воин все так же молча вглядывался в противоположный берег.
- Что там, Эйнар?
- Не знаю, госпожа... Глаза уже не те... Но почудилось, нет ли, а видел я вон на том утесе человека. В доспехах...
Сердце толкнулось в груди девушки. "Вот оно!" Сигурни даже испытала облегчение. "Значит, не с Хагеном беда!"
- Давно ли видел?
- Давно. Солнце еще на два пальца было над скалами...