- И все ради вашего журнала, а?

- Чего же еще? - спросил Джерсен.

Они подошли к поляне друидов. Дакав и Прютт, как обычно, трудились под большим дубом и уже углубили яму настолько, что она скрывала с головой взрослого мужчину.

Наварх приблизился и выкрикнул в их потные грязные лица:

- Что вы делаете здесь, слепые кроты? Неужто вам не по нраву пейзаж вокруг? Понадобилась новая точка обзора?

- Все насмешничаете, - холодно ответил Прютт. - Идите своей дорогой, не оскверняйте священную землю.

- Так уж и священную? Она смахивает на обычную грязь.

Ни Прютт, ни Дакав не снизошли до ответа.

Однако поэт не унимался:

- Что за действо вы собираетесь тут вершить? Это не похоже на обычную игру. Сознавайтесь!

- Убирайся, старый безумец, - огрызнулся Прютт, - дыхание твое зловонно, и оно оскорбляет Древо.

Наварх слегка отодвинулся и продолжал наблюдать за друидами.

- Не люблю дырок в земле, - признался он Джерсену, - они безобразны. Поглядите на Уибла вон там! Он стоит с таким видом, словно руководит проектом. - Действительно, у входа в шатер, расставив ноги и заложив руки за спину, стоял Уибл и насвистывал. Наварх присоединился к нему: - Работа друидов нравится вам?

- Отнюдь нет, - процедил Уибл. - Они роют могилу.

- Так я и думал. Для кого?

- Этого я не знаю. Может, для вас, может, для меня.

- Не думаю, что им удастся закопать меня, - сказал Наварх. - Может, вы более покладисты?

- Вряд ли они вообще кого-нибудь закопают, - ухмыльнулся Уибл и опять засвистел сквозь зубы.

- В самом деле? Откуда вы знаете?

- Приходите на ритуал и увидите сами.

- И когда это произойдет?

- Завтра вечером - так мне сказали.

Обычно во Дворце почти не звучала музыка, и сады были спокойны и тихи, как на заре мира. Но на следующее утро обитатели Дворца, одетые в белое, принесли струнные инструменты и около часа играли сложную музыку, богатую оттенками. Неожиданный дождик загнал их в ближайшую беседку, где они щебетали, как птицы, поглядывая на небо. Джерсен всматривался в их лица. Им неведомы прочные привязанности, глубокие чувства. Знают ли они хоть что-нибудь, помимо искусства кокетства и любви? Не давал покоя и вопрос, заданный Навархом: что случается, когда они стареют? В садах было лишь несколько человек, переживших первый расцвет юности.

Солнце вновь вернулось, сад засиял свежестью. Джерсен, ведомый любопытством, направился к святилищу друидов. Внутри шатра он разглядел бледное лицо Биллики. Из-за полога на него уставилась Васт.

Долгий день подходил к концу. В воздухе висело гнетущее ожидание. Солнце потонуло в огромном облаке, над ним и дальше к востоку таяли отблески красного, золотого и оранжевого. С приходом темноты все потянулись к святилищу друидов. Возле дуба пылали костры, поддерживаемые Лейдиг и Васт.

Из шатра появился Прютт. Он подошел к алтарю и начал моления. Голос его был глубоким и звучным. Прютт часто замолкал, словно ожидая отклика на свои слова.

Леранд Уибл подошел к Джерсену:

- Я обращаюсь ко всем вам. Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Согласны?

- Естественно, да.

- Вот уж не думал, что вы согласитесь. Ну тогда...

Уибл прошептал несколько слов, Джерсен хмыкнул. Уибл передвинулся к Наварху, который явился на поляну с посохом. После разговора с Уиблом поэт отбросил посох.

- О святое Древо! Как оно достигло святости? Благодаря эманации, благодаря конденсации Жизни. О достойные друиды, кто делит жизнь с Первоначалом, те, кто пришел сюда выполнить священный долг! Что мы скажем? Двое пришли сюда, двое, кто готовил себя к славной участи! Вперед, друиды, ступайте к Древу!

Из одного шатра выступил Хал, из другого - Биллика. Они обвели поляну мутными глазами, точно опоенные чем-то, и наконец увидели огни. Очень медленно, как зачарованные, эти двое шаг за шагом двигались к дереву, пока не достигли костров, затем молодая пара забралась в яму.

- Внемлите! - воззвал Прютт. - Они делят свою жизнь с Древом. Благословенная чета! Теперь они вольются в Душу Мира! Прелестные дети, двое избранников! Навеки останутся они здесь, освещенные солнцем, омываемые дождями, дни и ночи, как опора в нашей вере.

Дакав, Прютт и Диффани начали засыпать яму землей. Они работали со рвением. В полчаса яма была заполнена, почва покрыла корни дерева. Друиды шествовали вокруг дуба с факелами. Каждый воззвал к возрождению, и церемония закончилась пением.

Обычно друиды завтракали в близлежащей деревне. Когда на следующее утро они отправились туда, за ними шагали Хал и Биллика. Взрослые заняли обычные места, Хал и Биллика - тоже.

Васт заметила их первой и указала на парочку дрожащим пальцем. Лейдиг завизжала. Прютт подпрыгнул, обернулся и выбежал из столовой. Дакав сполз со стула, как полупустой мешок. Скебу Диффани глядел на юную чету в остолбенении. Хал и Биллика не обращали внимания на замешательство, причиной которого явились.

Лейдиг, причитая и всхлипывая, покинула помещение, за ней последовала Васт. Диффани обратился к Халу:

- Как вы выбрались оттуда?

- Через тоннель, - ответил Хал. - Уибл вырыл тоннель.

Вперед выступил инженер.

- Я использовал слуг. Для того они здесь и находятся. Мы вырыли тоннель.

Диффани медленно кивнул, снял капюшон, оглядел его и отбросил в угол.

Дакав, рыча, поднялся на ноги. Он ударил Хала, опрокинув его на пол, но тут же получил ощутимый пинок от Уибла, который, отступив на шаг, усмехнулся:

- Возвращайся к своему дереву, Дакав. Выкопай еще одну яму и заройся в нее сам.

Дакав обратился в бегство.

Васт и Лейдиг отсиживались в беседке. Прютт убежал на юг, через садовую ограду, и никто его с тех пор не видел.

Каким-то образом история с друидами разрушила все очарование. Гости, поглядывая друг на друга, прикидывали, что отдых подходит к концу и вскоре они расстанутся с Дворцом Любви.

Джерсен уже в который раз оглядывал горы. Терпение, конечно, хорошая штука, но шанс оказаться так близко к Виолю Фалюшу может больше не представиться.

Он перебирал в памяти то немногое, что удалось узнать. Можно предположить, что банкетный зал каким-то образом связан с апартаментами Виоля Фалюша. Джерсен отправился исследовать ворота и основание лестницы. Это ничего не дало. Горы над Дворцом были непроходимы.