Глава 6.
-- Или я неясно выразилась?
Оказывается, Сильвия что-то говорила, а я не слышал ни одного слова. Она заметила мое недоумение, и потому насмешливо и торопливо добавила:
-- Я говорила, господин Купер, что не намерена терять время. Сейчас мы перейдем к ящикам. И, вы их откроете.
Я было направился к ней, но сделал только один шаг. Я не боялся окончить жизнь. Но я не хотел умирать именно сейчас, никогда еще смерть не казалась мне настолько глупой и нелепой. Никогда она не была столь несправедливой. Нам предстояло оказаться свидетелями какого-то великого открытия и вот -- мы должны погибнуть. А разве для смерти имеет какое-либо значение тот поразительный факт, что какой-то камень пульсирует! Смерти все безразлично. Вы можете лелеять в душе самые прекрасные стихи, хранить, в мыслях самую высокую философию, а руки ваши могут обладать способностью дарить миру спасение от страданий, но смерть не оценит всего этого.
Именно такой исход -- догадался я -- ожидал и нас. Эта прелестная Сильвия уже все решила, и я, мне кажется, разгадал ее план. Приходилось признать, что действовала она стремительно и невероятно смело. Услышав разговор о миллионе долларов, она с обычным видом ленивой куколки поднялась в самолет, какой-то хитростью отобрала у Астрид пистолет и убила ее. Теперь она заставит нас вскрыть ящики и отыскать миллион, затем прикажет спрятать его в каком-нибудь укромном уголке. Потом, я в этом не сомневался, она перестреляет всех одного за другим. Снимет с нас наручники, поставит ящик со взрывчаткой под самолетом и взорвет его. Вот и все. Тупамарос, если прибудут первыми, обнаружат только сгоревшие скелеты в самолете или его пылающий остов. Спасатели, посланные полковником, напротив, найдут только ее, Сильвию, якобы отброшенную взрывом на несколько десятков метров, обожженную, раненую, измученную... но чудом оставшуюся в живых, и увезут ее. А через несколько недель или месяцев она преспокойно вернется сюда и заберет этот ящик с миллионом долларов...
Но мысль о пульсирующем камне оказалась для сильнее любого страха. Я опять обратился к ней:
-- Мы в наручниках и не можем сделать вам ничего плохого. Посмотрите сами и увидите, что наш прибор фиксирует сигналы, идущие от сердца, которое находится внутри этого камня.
-- Камни меня не интересуют, господин Купер.
-- Но разве вы не понимаете все значение открытия, если мы обнаружим, что может быть там внутри?
-- Хватит. Вы и еще вы? Дег... И вы тоже, инженер... Отойдите к самолету и станьте у крыла... вот так...
Мы повиновались. Сильвия медленно спустилась по трапу, посмотрела на Джея и Эванса -- они стояли рядом.
-- Вы двое, вперед. К ящикам!
-- К ящикам? -- пробормотал Эванс, не двигаясь.
Девушка кивнула:
-- Разве не тебе так хотелось узнать, где находятся деньги, Эванс? Вот сейчас и узнаешь.
-- Но...
-- Вскройте все ящики один за другим. Я не думаю, что это опасно, вряд ли что-нибудь взорвется вскрытии. -- Сильвия вскинула голову, и ее длинные волосы божественно заколыхались. Нет, Астрид была слишком педантична, чтобы проделать что-либо подобное... -- Так или иначе, Эванс, это риск, ты ведь все равно готов был рисковать, не так ли?
-- Вперед! -- грозно приказала Сильвия. -- Быстро! А вы трое, -- она направила пистолет на нас, -- ни с места! Или кончите так же... -- Она посмотрела на Астрид, лежащую на земле. -- Она тоже не послушалась, когда я приказала ей не двигаться.
Мы промолчали. Эванс и Джей медленно направились к ящикам.
Сильвия тоже сделала несколько шагов, но остановилась. Со своей позиции ей было удобно контролировать нас -- она могла всех держать под прицелом.
-- Сильвия! -- обратился к ней Эванс.
Девушка крикнула:
-- Вперед! Начинайте! Быстро!
И они стали вскрывать ящики. Срывали тяжелую пластиковую обертку, в которую они были завернуты, отвинчивали один за другим болты. Джей и Эванс действовали с трудом, так как руки были скованы. Сильвия стояла в нескольких шагах от них и наблюдала. Время от времени она бросала взгляд и в нашу сторону. Иногда поторапливала:
-- Быстрее!.. Быстрее, слышите!
"Слабый пол." Нечего сказать. Я вспомнил, как она спросила: "Вы не верите в равенство мужчин и женщин, господин Купер? Почему скромная девушка вроде меня не может быть хорошим техником-электронщиком?" -- и едва не рассмеялся. Ничего не скажешь, Сильвия. Теперь я уже не сомневался, что мужчины и женщины абсолютно равны, когда держат в руке пистолет П-38 и готовы спустить курок. Но не в этом было главное, не в этом...
...Главное было в этом пульсирующем камне. Я легко отвел взгляд от Эванса и Джея, распаковывавших первый ящик, и перевел его на бесчувственный камень, у которого было, ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ сердце. Меня снова охватила тревога, сомнения и, видимо, прежний страх. Мысль об этом заставила забыть все остальное.
-- Финкль, -- шепнул я, -- вы уверены, черт возьми, что ваш прибор не поврежден?
Он е. испугом посмотрел на меня. Губы его как всегда дрожали.
-- О... конечно, конечно... уверен, безусловно, господин Купер!
-- И все-таки подумайте! Никогда не бывало, чтобы ваш прибор ни с того ни с сего вдруг сам начинал пульсировать?... Из-за какого-нибудь замыкания, не знаю, из-за какого-нибудь случайного контакта... -- Меня переполняло весьма странное, непонятное волнение. Финкль покачал головой. Он был в таком же сильном возбуждении, как и я.
-- Нет, нет... Это совершенный аппарат, уверяю вас!
-- Но он мог испортиться во время посадки. Удар и
-- Говорю вам, нет! Я проверил его, там есть контрольные светящиеся датчики... сигналы, которые загорелись, если бы...
-- Однако, не может же находиться ничего живого внутри этого камня. Ничего, понимаете? Ну, разве какое-нибудь насекомое, червь... но у них же нет сердца, если только этот ваш проклятый прибор не...
-- Мартин, -- вмешался Дег, -- что будем делать теперь?
Я резко обернулся к нему и готов был обругать. Но нет. Мысленно я даже поблагодарил его. Он вернул меня к действительности. А действительность выглядела так: прелестная, но безжалостная девушка, сжимавшая в руке такой же безжалостный, как и она, П-38.
-- Теперь?.. Что будем делать?
Я помолчал. Что мы могли сделать? План Сильвии, вероятно, был именно такой, как я и предполагал: перестрелять всех нас, инсценировать катастрофу, чтобы потом завладеть ящиком с миллионом долларов, но... Да, было одно "но". Одно "но", которое мешало безоговорочно принять эту версию. За долгие годы журналистской деятельности я немало встречах разных преступников, воров, убийц, грабителей, похитителей и тому подобное отребье. Но среди них было всего двое или трое таких, кто действительно был способен хладнокровно убивать. Это были, как правило очень тяжелые случаи, когда мысль о подобном преступлении произрастала в сознания людей, словно сорняк, и в конце концов приводила не за решетку, и не на электрический стул, а в психиатрическую больницу.
Сильвия не могла быть сумасшедшей. Она не была безумной преступницей. Еще за несколько минут до выстрела в Астрид это была совершенно нормальная девушка -- девушка, как и многие другие, целиком занятая собственной красотой, своей внешностью, нарядами... Возможно ли, чтобы жажда денег толкнула ее на такое жуткое преступление? Возможно ли, чтобы алчность так омрачила ее ум? Нет. Я подумал, что она, наверное, не собиралась убивать всех. Может быть, у нее созрел какой-то другой план. Но какой? Какой? Я попытался разгадать его. Но тут Дег прервал мои размышления.
-- Она перестреляет всех точно так же, как... -- Он кивнул в сторону Астрид и замолчал. Я взглянул на убитую. Она лежала лицом вниз. Волосы ее разметались, ноги неестественно вывернулись, руки прижаты к груди в последнем инстинктивном жесте самозащиты. Теперь это была уже не женщина, не живое человеческое существо, а труп. Я подумал, что если б возле нее на земле появилось хоть небольшое пятно крови, то, наверное, она выглядела бы не так страшно, не так жутко...