Моя пицца уже в духовке. Уже прихлебываю я кофеек. Вдруг -пронзительный свист. Оглядываюсь, Ирвинг машет рукой: давай, живо! А рассыльный уже захлопывает багажник моего чекера... Эй, сестренка, сунь-ка мою пиццу в кулечек! Дай-ка крышечку для стаканчика. Кофе будет хорош и остывший. Мы потом срубаем и холодную пищу. Некогда мне сейчас гужеваться -"Кеннеди"!

Проезжая по улице: с пассажиром ли, без пассажира ли -- я здороваюсь с каждым швейцаром. С Мануэлем у "Эдисона", с Базилио у "Астории", с Фернандо у "Эмпайр", с Робертом у "Холидей Инн". Почему это Бруно не улыбнулся мне, а как-то странно развел руками? "Извините, мисс, минуточку! -- говорю я пассажирке. -- Я обслуживаю этот отель. Мне швейцар должен передать что-то важное..."

-- Бруно, ты хотел мне что-то сказать?

-- Но ты занят...

-- Да я мигом: одна нога здесь, другая -- там!

-- Возвращайся немедленно!

-- Через две минуты буду, как штык, МОЙ ДРУГ! А что? Он теперь и в самом деле МОЙ ДРУГ. Возвратись, размениваю традиционную пятерку.

-- Раз, два...

О, это хороший признак, если швейцар за пять долларов дает мне всего два -- мелочью. Так и есть.

-- Скажи дежурному за конторкой, что я послал тебя отвезти портфель "дипломат" на "Люфтганзу". Гости забыли. Быстро!

О'кей! Мне не жалко трех долларов. Доставка портфеля -- это особый сервис. Возить портфели без пассажиров Комиссия такси и лимузинов нам категорически запрещает. Я уж не премину сообщить об этом рассеянному немцу. Я не останусь в накладе!

-- Привет, дружище!

-- Привет! А ну, разменяй-ка...

Ассигнация исчезла, но никакой мелочи я не получаю. Прекрасно! Мне не жаль пяти долларов...

-- В три ноль-ноль будь здесь, как часы! Вымой кэб. Поедешь на кладбище... 6.

Едва ли когда-нибудь прежде задумывался я над тем, что все города на Земле для живых построены мертвыми, а мы, живые, где ни живем, -- все строим и строим вокруг -- города мертвых!..

Такие вот мысли вызвал у меня листок, вырванный из блокнота, который в обмен на пять долларов вручил мне один из приятелей-швейцаров, усадивший в свежевымытый, как и ведено было мне, чекер некого молчаливого господина. Причем, усаживая этого клиента, швейцар с нарочитой строгостью наказывал мне, чтобы я не за страх, а за совесть позаботился о нем, поскольку это настоящий джентльмен, хороший человек и притом -- из Мельбурна...

Географическое уточнение это прозвучало, по-моему, совсем уж неуместно; однако же смысл его мне открылся, как только я взглянул на листок, на котором было написано:

С.КОГАН

Еврейское кладбище.

Электрический разряд скользнул по спине где-то между лопатками, я оглянулся и переспросил:

-- Еврейское кладбище?

"Мистер Мельбурн" безразлично кивнул, и я поплыл, подхваченный ласковой волной.

Вам понятно мое состояние? Если нет, то представьте себе, что вы задались целью разыскать в Нью-Йорке человека по имени С.Коган и подумайте: много ли времени у вас это займет? Даже если вы попытаетесь искать его по телефонной книге, можете ли вы вообразить, сколько там будет Коганов с инициалом "S": Сэмов и Самюэлей, Сеймуров и Соломонов, Сильвий и Сильванн, Сюзанн и Софий... А если вашему С.Когану позвонить по телефону -- нельзя? А если учесть, что мертвых С.Коганов -- во много раз больше, чем живых? А если вспомнить, что вы прибыли в Нью-Йорк из далекого Мельбурна и, по всей видимости, даже не отдаете себе отчета, сколько здесь еврейских кладбищ? Вообразите, что с вами сделает пройда, в кэбе которого вы оказались после того, как вас купил и продал лицемерный швейцар?!.. Но я был -- не такой! Для начала я скромно, прилично двинул к мосту Квинсборо...

"А почему ты, собственно, поехал -- в Квинс?"

Как это "почему"? Да просто потому, что я не бандит с большой дороги, а в Квинсе расположены самые ближние еврейские кладбища. Я ведь не ставил себе целью ободрать, как липку, безответного джентльмена из Мельбурна. Я только одного хотел: чтобы это была моя последняя работа на дню...

"Но разве так поступил бы на твоем месте порядочный человек? Разве не должен ты был подсказать приезжему из Австралии, что еврейских кладбищ в Нью-Йорке много, и для розыска могилы нужна еще хоть какая-нибудь информация?..."

"Порядочный человек"?! Ишь, какими словами попривыкли разбрасываться! Да к вашему сведению, если бы у меня совсем уже совести не было, я бы такого Мельбурна -- заплатил я за него пять долларов или не заплатил? -- поволок бы прямо на мост Вашингтона и начал бы розыски -- с Нью-Джерси!..

"Ох, кэбби, кэбби, тебя не переспоришь... Но позволь задать тебе еще один вопрос: с кем это ты все время беседуешь?.. Ну, допустим, кое-где, помнится, обращался ты к читателю; это еще куда ни шло. Таксисту можно простить столь "свежий" литературный прием. Но кого это ты постоянно подталкиваешь игривым локотком? С кем -- сшибаешься? Кого избрал ты себе в качестве такого удобного оппонента, все доводы которого тебе известны заранее и которого ты непременно и так легко побеждаешь? А?.."

Не ваше дело! "Оппонента"! Вы что, никогда не видели, как кэбби, крутя баранку, доказывает что-то, доказывает! Гримасничает. Злится. Иронизирует... Вы -- оглядываетесь, а на заднем сиденье -- никого. Кэбби один в своей желтой клетке... Ему, стало быть, приятно поговорить с "умным человеком". Я лично, еще когда только обживался в гаражном чекере, так вошел во вкус -ого-го!.. Бывало, еду, болтаем... Занятный получается разговорчик: остроты с обеих сторон так и брызжут; а сзади слышу: "бу-бу-бу, бу-бу-бу!.." Суется идиотский пассажир в чужую беседу. А, чтоб ты скис! Ну, чего вам, мистер, от моей души надо? А пассажир как разозлится: "Отцепись от меня! О чем мне с тобой говорить? Я сам с собой разговариваю!.."

Нью-Йорк, Нью-Йорк... 7.

Гоняя желтый кэб по Нью-Йорку, в каких только местах не сподобился я побывать. Возил я клиентов и на скачки в Бельмонт, и на бега -- на вечерние ипподромы: "Йонкерс" и "Рузвельт"; на рок-концерты и на бейсбольные матчи, и в зоопарк, и в тюрьму, и в парки, где играют в гольф, и на аэродромы для маленьких частных самолетов, а вот на кладбище еще не был ни разу...