Питер переглянулся с матерью. Рахиль, несмотря на тяжесть утраты, держалась с потрясающим спокойствием.
- Почему вас интересует именно этот человек? - ответил Питер вопросом на вопрос.
- Я нашел копию письма к нему, - сказал Синклер, передавая ему листок. - Из него следует, что по просьбе Жерара в Сорбонне провели анализ металла Печати, и это меня насторожило. Анри Жерар принимал активное участие в исследовании. Его инициалы оказались первыми в списке тех, кто был связан с работой Натана. Я прошу вас после обеда ознакомиться с этим списком и попытаться сопоставить с указанными в нем инициалами известные вам имена. Подозреваю, что существуют и другие исследователи, работавшие с вашим отцом. Возможно, полиция сочтет необходимым поговорить с ними, чтобы составить портрет того, кто мог украсть Печать.
- Честно говоря, не могу представить, что кто-то из них в этом замешан, - ответил Питер. - Жерар немного старше, чем большинство помощников отца, несколько эксцентричен, как многие посвятившие жизнь науке люди, но безобиден.
- Возможно, - бросил Адам. - Как они познакомились?
- Жерар был здесь на годичной стажировке пару лет назад. - Питер тихонько вздохнул. - Сразу после того, как группа археологов обнаружила ранее неизвестное средневековое захоронение в еврейском квартале. В то время он донимал всех своей сумасшедшей теорией, что якобы тамплиеры владели глубокими знаниями в области иудейской некромантии. Это я и имел в виду, назвав его эксцентричным, - добавил молодой человек, ловя на себе удивленный взгляд Синклера. - Жерар тщательно изучал историю тамплиерского Ордена. Он надеялся, что раскопки захоронений подтвердят его теорию. Когда ему понадобилась помощь в переводе некоторых иудейских текстов, глава экспедиции направил его к отцу.
- В них было что-то по некромантии? - быстро спросил Синклер.
- Что вы, конечно, нет. Насколько мне известно, то исследование вообще зашло в тупик. Но Жерар заинтересовался работой отца и, кажется, стал его европейским партнером. У него был доступ к некоторым архивам Ватикана, куда простым смертным вход обычно заказан. Впрочем, больше я ничего не знаю о нем.
- Что ж, на первый раз достаточно, - произнес Адам, переглянувшись с Маклеодом. - Просмотришь список Ноэля? Возможно, там найдутся и другие имена.
- Да, конечно, давайте взглянем, - сказал Питер, пробегая глазами бумагу, которую протянул Маклеод. - Ага, Н. Г. Это, конечно же, Нина Грешем. Милашка, пару лет назад она писала докторскую под руководством отца. Должно быть, сейчас работает где-нибудь в частном институте в Италии. Она не еврейка, но ее иврит просто великолепен. Не представляю, где она могла его выучить. Вообще, девушка знает шесть или восемь древних языков и работает с документами эпохи крестовых походов.
- Понятно. Как насчет Т. Б.?
- Это, вероятно, Теви Берман, израильтянин. Работал на раскопках древнего храма в Иерусалиме. Хороший парень. Хотя вряд ли он жив сейчас.
- М. О.?
- Не могу сказать.
- К. С.?
- Возможно, Карен Слейтер или Кейт Шерман. Оба работали с отцом много лет.
Через четверть часа Питер Финнс подобрал имена практически ко всем инициалам в списке Ноэля. Рахиль дополнила те, которые не знал сын. После кофе друзья вернулись в кабинет, чтобы продолжить работу, до поры предоставив семью ее хлопотам. К четырем часам большую часть имен удалось сопоставить с адресами и телефонами в записных книжках. Когда стало ясно, что здесь больше ничего сделать нельзя, Маклеод набрал номер Фиппса и попросил заказать обратный билет на пятичасовой рейс и машину до аэропорта.
- Не вижу смысла оставаться на похороны - я не знал Натана, - объяснил Ноэль, повесив трубку. - В Эдинбурге я смогу сделать значительно больше. Когда приедет Уолтер, я дам ему копию нашего списка. Пусть его ребята продолжают делать рутинную работу. Тем временем я займусь компьютером.
- Что ж, это сэкономит время, - согласился Адам. - В последней записной книжке нет записей с весны. Вероятно, вся последняя корреспонденция находится здесь, - сказал он, указывая на "ноутбук". - Сведения в нем могут подсказать, с чем мы имеем дело. Меня интересует этот Жерар. Возможно, я цепляюсь за соломинку, но его пресловутая эксцентричность... Или он действительно замешан? Опять же, его интерес к тамплиерам...
Маклеод откинулся на стуле и сдвинул очки на лоб, массируя переносицу.
- Думаю, это он, Адам. Называй это шестым чувством копа, если хочешь, но что-то здесь нечисто. Когда вернусь в Эдинбург, позвоню в Париж. Тревиль, мой знакомый в Сюрте* [Управление сыскной полиции в Париже.], кое-чем мне обязан. Попробую выяснить, что они знают о нашем "историке". - Опустив очки на нос, Ноэль задвинул ящики с картотекой в глубь стола. - Ты возвращаешься завтра этим же рейсом?
- Да, - кивнул Адам. - Похороны назначены на одиннадцать, к четырем часам многие будут уезжать, и кто-нибудь подбросит меня до аэропорта. Если появится возможность, позвони Хэмфри, предупреди, что я возвращаюсь.
- Нет проблем.
После того как Маклеод уехал, Синклер присоединился к Финнсам за чаем, изысканной церемонией, чуть более строгой, чем обычно, из-за угнетенного состояния участников. Члены семьи начали прибывать после полудня из всех уголков мира. Рахиль и Риза, жена Питера, занялись размещением гостей, суета скрадывала горе. После чая Адам решил прогуляться - предупредив Питера, чтобы его не ждали к ужину, направился в старинную часть Йорка. Он чувствовал, что ему нужно время обдумать все, открывшееся за последние часы, и справиться с собственным горем. Вскоре ноги привели его к старинному кладбищу и темнеющему в вечерней дымке собору. Охваченный чувством благоговения, он проскользнул внутрь и, не нарушая хода мессы, присел на одной из задних скамеек. Вслушиваясь в пронзительные, щемящие душу детские голоса, Адам вдруг осознал, что нельзя подобрать более подходящих слов, чем те, что доносились сейчас из центрального нефа:
Помни, Господь, как коротка наша жизнь,
Какой хрупкой Ты сотворил нашу плоть.
Кто может жить и не увидеть смерти?
Кто может уберечься от ее власти?