-- Очень рад я, что не придется тебе ночевать подобным манером, -совершенно искренне отозвался Хардимур, ощупывая поврежденную руку. -Дважды повержен был я с позором на глазах благородных дам и господ из замка Колтрокского, и горечь разлилась на сердце моем. А потом, лишился я дамы!
К разговору присоединился Чалмерс:
-- А нет ли в замке каких-нибудь особых правил впуска для инвалидов или вообще терпящих бедствие?
-- Представляется мне, что это как раз для меня. Хворые или увечные рыцари могут войти в него и оставаться до тех пор, покуда полностью не оправятся.
-- А это мысль! -- сказал Ши. -- У тебя рука и за пару месяцев не заживет.
-- Не исключено, что в результате купания вы еще и подхватили насморк, -- внес предложение Чалмерс.
-- Благодарствую, о почтенный паломник! Не исключено, что и подхватил.
В порядке эксперимента Хардимур чихнул.
-- Побольше чувства! -- посоветовал Ши.
Хардимур последовал этому совету, разразившись надсадным кашлем.
-- Горе мне, иссушает меня лихорадка! -- завыл он, подмигивая. -- О добрые люди из замка, бросьте мне хоть какие-нибудь лохмотья завернуться, ибо погибаю я окончательно! О-о-оу!
При этом он весьма натурально рухнул на землю. Они дружно подхватили его и, поддерживая со всех сторон, поволокли к подъемному мосту. На сей раз у стражника возражений не возникло.
Глава 3.
Как только они миновали сдвинутую наверх решетку ворот, послышалось дудение трубы. Она испустила четыре ноты, на последнюю из которых у трубача, видно, не хватило воздуху в легких. Когда путники вступили в мощеный двор замка, их сразу облепил целый рой мальчишек-пажей, наряженных в яркие разноцветные костюмы. Болтали они без передышки, но дело свое, похоже, знали. Разбившись на пары, они тут же присоединились к каждому из гостей и повели их ко входу в высокое, сложенное из серого камня здание, которое возвышалось на противоположной стороне двора.
Ши тоже взяла на буксир пара юнцов, глазевших на него с полнейшим восхищением. На каждом из них были средневекового кроя штаны в обтяжку, с одной штаниной красной, а другой белой. Когда под их руководством он принялся взбираться по винтовой лестнице, один из мальчуганов пропищал:
-- Так вы всего лишь оруженосец, сэр?
-- Ш-ш! -- вмешался другой. -- Где твои манеры, Бевис? Сам лорд еще и слова не вымолвил!
-- Да-да, верно, -- откликнулся Ши. -- Да, я всего лишь оруженосец. А почему, кстати?
-- Потому что Вы так здорово фехтуете, почтенный сэр. -- Вид у мальчишки стал задумчивый. -- А вы мне как-нибудь покажете тот фокус, как выбить вражеский клинок, почтенный сэр? Я мечтаю зарубить какого-нибудь колдуна.
Наконец они добрались до входа в длинную комнату с высоким потолком, в углу которой стояла огромных размеров кровать с пологом на четырех столбиках. Один из пажей забежал вперед и, опустившись на колени перед креслом со скрещенными ножками, торопливо протер его, дабы Ши мог усесться. Когда Ши расположился в кресле, другой отстегнул его пояс со шпагой, а первый выбежал из комнаты. Через мгновенье он уже вернулся, таща большой медный таз, над которым поднимался пар, и перекинув через руку полотенце.
Ши догадался, что ему предлагают вымыть руки. Они и впрямь в этом здорово нуждались.
-- От имени Колтрокского замка, -- произнес маленький Бевис, -- приношу вашей светлости глубочайшие извинения за то, что не могу предложить ей ванну. Но обеденный час уж столь близок...
Тут его прервал ужасающий рев множества труб, большей частью фальшивящих и дудящих, что называется, кто в лес, кто по дрова. Подобная какофония могла по меньшей мере возвещать о наступлении нового года.
-- Трубят на обед! -- переполошился паж, к некоторому смущению Ши вытирая ему руки. -- Пойдем!
За стенами замка уже стемнело. На винтовой лестнице, по которой они совсем недавно поднимались, было темно, как в сундуке. К счастью, паж вел его за руку. Мальчуган уверенно спустился вниз и пересек небольшой зальчик, на стене которого из железного гнезда торчал один-единственный факел. Распахнув двери, он тонким голоском объявил:
-- Мастер Гарольд де Ши!
Помещение, которое открылось их взорам, оказалось просторным -- по меньшей мере пятидесяти футов в длину и примерно столько же в ширину, и было довольно неважно -- конечно, по американским меркам -- освещено вперемежку понатыканными по стенам факелами и тонкими свечками. Ши, который совсем недавно побывал в куда более мрачно иллюминированном обиталище посредника Сверра, счел освещение достаточным, чтобы разглядеть заполнивших комнату кавалеров и дам. Те, оживленно болтая, через высокую арку в дальнем ее конце по очереди выходили в обеденный зал.
Чалмерса видно не было. Бритомарту он углядел в нескольких футах от себя. За исключением его самого, в помещении она оказалась самой высокой, и вполне могла потягаться с его собственными пятью футами одиннадцатью дюймами.
Он направился к ней.
-- Ну-с, благородный сквайр, -- поприветствовала она его неулыбчиво, -коли уж пришлось мне стать твоею дамой, полагалось бы тебе сопроводить меня к столу по крайней мере. Разрешаю политесный поцелуй, только без всяких там вольностей, ясно?
Она подставила ему щеку, и поскольку, судя по всему, это от него и требовалось, он ее поцеловал. Сделать это было нетрудно. Чуть-чуть макияжа, и она вполне могла бы послужить моделью тому же Джорджу Петти.
Направляемые маленьким Бевисом, они вступили в высокий обеденный зал, где их подвели к средней изогнутой части огромного подковообразного стола. Ши с удовлетворением отметил, что Чалмерс уже занял свое место всего в двух стульях от него. На одном из них пристроилась похожая на камею Аморета, которая, к очевидному смущению Чалмерса, выпаливала ему в ухо историю своих терзаний прямо-таки с быстротой пулемета.
-- О, каким только мученьям не подвергал меня коварный изверг Базиран! -- трещала она. -- Стены темницы, в коей я томилась, озаряли похабные картины и образы. Он твердил, что милый мой Скадамур неверен мне, он обещал мне несметные сокровища в обмен на мою добродетель...
-- А сколько раз в день он это требовал? -- деловито поинтересовался сидящий напротив рыцарь, перегибаясь через стол.