В качестве следующего эпизода I д. надо постулировать монолог какого-нибудь божества, аналогичный по своим функциям речи Неведения в О. 121-171, и Тихи в Щ. 97-148. Поскольку причина ненависти Кратии к Фрасониду все еще оставалась неизвестной зрителям, божество, знающее то, чего не могут знать люди, должно было изложить предысторию событий, развивающихся в трагедии. Содержание этого монолога можно представить себе примерно так. Служа на Кипре (фр. 5), Фрасонид принял участие в какой-то операции, в результате которой оказалась рассеянной вся семья Кратии (ср. 32-35, 231-234). Пропал без вести и ее брат, а доставшийся ему от отца меч оказался случайно в руках у воина. Увидев этот меч у своего хозяина, Кратия заподозрила его в убийстве близкого ей человека, чем и объясняется ее ненависть. В действительности брат Кратии остался в живых, и это открытие со временем развяжет узел, завязавшийся в нашей комедии (ср. Щ. 110-114).
Между тем Гета, обеспокоенный попыткой Фрасонида покончить с собой, отведя хозяина в дом и дождавшись, пока он уснет, решил собрать все имеющиеся в доме мечи и спрятать их у соседа Клинии; о результатах этой операции сообщается в фр. 6. Возможность такой сцены мы выводим, наряду с фр. 6, из обрывков стихов 1-29, открывающих Р. Оху. 2657: здесь нет ни малейшего намека на попытку воина покончить счеты с жизнью. Скорее, напротив: это новый диалог (обращение Геты к воину: "о хозяин", 8; распоряжение, отдаваемое ему: "войдя, Гета. . ."), после которого оба удаляются (ср. 160, 237, 259). Поскольку для заполнения I д. совершенно достаточно пролога, постулируемого монолога божества и новой сцены с участием Геты (ср. по три сцены в I д. "Самиянки", "Остриженной", "Щита"), этот второй разговор Фрасонида с Гетой целесообразно отнести к началу II д.
Со ст. 17 или немногим раньше начиналась новая сцена - появлялся какой-то чужестранец (24, 31-32) с письмом (17, 25). В ст. 19 - вопрос ("чего ему надо?"), употребительный при выходе нового действующего лица или при неожиданной встрече (Б. 212, 431; Щ. 403). В обрывках от 20-24 сохранились выражения "эту дверь" . . ." (этот?) дом", "(лучше бы?) тебе постучать". Судя по всему, появившийся в начале сцены Демея ведет весьма оживленный разговор с другим персонажем (А), ближе нам неизвестным; может быть, этот человек - какой-нибудь слуга Клинии, с домом которого Демею связывают отношения взаимного гостеприимства (ср. 176-177, 270, 286). Так или иначе, в их диалоге всплывает имя Кратии (41-42), и собеседник Демеи сообщает, что особа, носящая это имя, живет поблизости (43). Демею охватывает вполне понятное волнение (45-46).
Более подробное обоснование предлагаемой здесь и ниже реконструкции хода действия комедии см. в ст.: Ярхо В. Н. Комедия Менандра "Ненавистный". - Вестн. древней истории, 1979, Э 2, с. 27-30, 32-33.
45 Зевс, отвратитель бед. . . Ср. Софокл, Трахинянки, 303; Еврипид, Гераклиды, 867.
47-64 В каждом стихе сохранилось только по несколько букв.
65-78 Сохранилась только левая половина столбца, представляющего диалог. Один из говорящих - Демея, другой - вероятно, все тот же ближе неизвестный нам А. Распределение между ними реплик неизвестно.
79-93 Читаются только отдельные слова: "Клянусь богами. . . Самый скверный из людей. . . Совершив. . . Найдя. . . женщину. . . ради". После 93 - новая лакуна, на которую приходится окончание II и начало III д.
101-131 - безнадежно испорченные стихи. Читаются только отдельные слова: "Меч. . . Не мог(ла?) бы. . . Мольбу о помощи (122)". Ясно только, что здесь начинался диалог, продолжающийся в 132-141 и имевший содержанием положение Фрасонида и Кратии. Участники этого диалога остаются неизвестными.
142-159 Снова очень испорченный текст, в котором читаются только отдельные слова: "О доченька. . . Колечко. . . Такой человек. . . Одежды. . . Ударяющую об землю ногой. . . Совершающего возлияния. . . Таковы дела. . . Молитв о помощи. . . Отойдем от двери. . . Я тяжело переношу".
160 Гета возвращается, очевидно, из компании друзей Фрасонида; возможно, хозяин послал его на разведку (162, 173-175), как Полемон Сосию (О. 177-179, 354-356). Что за люди окружали Фрасонида и чем объясняются отзывы о них, принадлежащие Гете, остается не ясным.
177 Клянусь двумя богинями. . . - Деметрой и Персефоной. Клятва двумя богинями выдает в говорящем лице женщину.
178 Мечи соседские. . . - перенесенные Гетой в дом Клинии мечи Фрасонида, среди которых Демея опознал свой.
180 И долго их. . . Вероятно, может быть дополнено: "так пристально рассматривал".
185-187 Из трех плохо сохранившихся стихов читается только "Прекрасно" - ответ Демеи на последнюю реплику старухи.
190-193 Распределение реплик недостоверно; возможно, все четыре стиха составляют речь Демеи, отвечающего на предыдущую реплику старухи ("Я тебе? показал, что меня беспокоит, а ты вызови кого-нибудь из соседского дома и поговори с ним. Ведь я случайно обнаружил здесь свой меч").
195-203 - безнадежно испорченные стихи.
204 Атрибуция реплики Демее недостоверна. Может быть, это слова старухи, объясняющей свой уход.
214 Ты вновь моя! Ср. аналогичное выражение радости при встрече нашедших друг друга матери и сына, брата и сестры, мужа и жены у Еврипида: Елена, 657-658, ср. 638, 652; Иф. Тавр. 828, 831; Ион, 1440, 1443-1444; Электра, 579; у Менандра: Щ. 508.
230 Из дому? - Если, бы! - Демея хочет сказать, что дом его разорен войной.
237-245 Сохранились единичные буквы, и эта потеря тем чувствительнее, что здесь начинался диалог Демеи и Кратии, из которого можно было бы легче, чем при нынешнем состоянии текста, понять, убеждена ли Кратия в гибели брата от руки Фрасонида и сообщает об этом отцу или только предполагает такую возможность и Демея подтверждает ее опасения. Соответственно, распределение реплик в 250-251 носит предварительный характер.
270-275 Роль Клинии и его краткий монолог при нынешнем состоянии текста остаются достаточно загадочными. Не ясно, откуда он знает о появлении гостячужестранца, если только теперь возвращается домой, где в его отсутствие произошли уже известные нам события. Не ясно, о какой женщине, приглашенной на пир, идет речь. Во всяком случае, попытки отождествить ее с Кратией едва ли возможны, - о любовных отношениях между молодым человеком и вольноотпущенницей его соседа до сих пор не было речи, и маловероятно, чтобы Клиния решился открыто сообщать о них.