Его не так давно хватил удар. Не стало ни судорожных подергиваний, ни запретных влечений, ни страха перед тюрьмой. Доктор Мерзер отрастил бороду, приобрел благообразную наружность, наслаждался душевным покоем. Разводить новых паразитов - к чему? Назначить сына Гекерота директором-распорядителем - зачем?
Война все равно будет!.. Гекерот скрежетал, прилив крови у него к голове возбуждал всеобщую тревогу.
Опять двое избранных не поладили друг с другом, озабоченно толковали те, что порассудительнее. Кто-то стал предостерегать от возможной нескромности, тотчас каждый заподозрил каждого в предательстве.
- Существуют люди, которые со всем, что услышат, бегут к этому гнилому пацифисту Толлебену, - сказал кто-то из присутствующих, остановившись взглядом на лице Терра.
- Ко мне это ни в какой мере не относится, - возразил депутат. - Я выступал в защиту закона о воинской повинности.
- В том-то и дело, что у вас два мнения, - ответил тот и встретил сочувствие. Прозвучало слово "монополия", и целый хор голосов подхватил его. Вдруг выкрик: "Государственная измена!" Кто это? В самом деле, доктор Мерзер, хотя и лишенный дара речи, до тех пор ворчал и шипел, пока не раздался его пронзительный выкрик: "Государственная измена!" Настоящее чудо; все прямо изумились.
Но затем председательствующий Плоквурст, указуя пальцем на Терра, взвыл громче всех:
- Вы разоблачены!
Рев людского прибоя. Терра стоял посреди него, застигнутый врасплох. Он чувствовал, что бледнеет и начинает гримасничать. "Один ложный шаг - и пропасть безнадежно поглотит меня. Вцепиться в горло Плоквурсту? Безнадежно. Исчезнуть? Безнадежно". Он отчаянно взмахнул рукой в сторону двери и взревел страшнее Плоквурста:
- Полиция!
Молниеносное превращение. Плоквурст нырнул куда-то, директоров как не бывало. Офицеры смеялись. Когда смех, наконец, открыл правду, директора правления повыползли отовсюду. Они были разъярены, но все еще напуганы; следовало поскорее поставить точку.
- Простая шутка... - резким тоном заявил Терра. - Я хотел доказать вам, господа, что мы еще не настолько сильны, как, быть может, полагаем. - "Мы" было подчеркнуто.
- Тем не менее вы государственный изменник, - председательствующий Плоквурст, сильно раздосадованный, до тех пор таращил желтые белки на ближайшего офицера, пока тот не перестал смеяться.
Наступившую тишину прорезал голос Терра:
- Господа, если бы я действительно пожелал просветить общественность на наш, господа, счет, тогда, как вы сами понимаете, вместо войны у нас были бы очень плохие дела.
- Этому надо воспрепятствовать! - Глухой ропот.
Председательствующий Плоквурст впитал весь этот ропот своей чудовищной физиономией в красных трещинах, словно солнце при землетрясении, и, надвинувшись на Терра, глухо прорычал:
- Сумеете вы сделать выводы из сказанного? Нет?.. - Ужасающе тихо, но так, что было слышно на весь зал: - Тогда мы поможем вам в этом.
Молчание, но какое-то щелканье прорвалось сквозь него, и Терра уловил этот звук. Как будто выключили цивилизацию.
Но тут звонкий, приятный голос произнес:
- Не угодно ли вам сняться, господа!
Гедульдих, секретарь Плоквурста, овладел положением. Он уже устанавливал аппарат; все поспешили приосаниться. Отвага, наглость и высокомерие, каждый в отдельности на прямом пути к господству над миром, однако худые все-таки опередили остальных. "Господа, худых на передний план!" - попросил Гедульдих. Широко раздвинутые ноги расположились словно на шеях побежденных. На собственных шеях из-за насильственного поворота головы образовались резкие борозды, словно рассеченные ножом. Гедульдих попросил повернуться профилями, так к нему на пластинку попадали и борозды. Магний вспыхнул призрачно белым светом. Молодой Гедульдих поблагодарил.
- Господа, я запечатлел ваш сверхчувственный облик.
Терра поспешил уйти. На крыльце его остановил Гедульдих.
- Куда бы отправиться отсюда? - спросил он, как будто они условились раньше.
- Как вы относитесь к "Vogue"? - предложил Терра, словно был там завсегдатаем, и сказал, что намерен ждать, пока не проедет свободное такси.
- Вам, кажется, не по себе, господин тайный советник? - Юноша проявлял заботу и сочувствие:
- Я сильно перетрусил, скрывать нечего. Не будь вас... - начал Терра, но Гедульдих прервал его.
- Не стоит благодарности. Отложить - не значит отменить. - Он кивнул на окна, показывая, что наверху все еще творится недоброе, и продолжал говорить, бледный и пылкий, с насмешливым и вкрадчивым взглядом: - Так вот к чему вас привела ваша собственная политика? Вы разоблачены, - говорит Плоквурст. - Этого вы могли добиться и проще. Не стоило всю жизнь носить маску... Видите, ваше превосходительство, я хорошо изучил вас, - закончил он с подкупающей грацией.
- Не переоценивайте меня, я и в самом деле недалеко ушел от какого-нибудь директора правления. А в вас разве нет этой закваски? Тогда вам не на что надеяться, - заключил он разочарованным тоном человека, много пожившего.
- Я умею завоевывать симпатии. А вы, наверное, никогда не умели, возразил бледный, жадный к жизни юноша.
Сколько силы в этой беспечности! Невольно поддаешься насмешливому очарованию и в то же время чуешь силу и целеустремленность под милым скептицизмом. Какая приманка для тех, кто находится под ударом!
- Нет, никогда не умел, - подтвердил Терра. - А вы уж слишком умеете, бесцеремонно и язвительно добавил он.
Гедульдих сразу понял.
- Плоквурст от меня без ума, - откровенно признался он. - Плоквурст неверно судит обо мне, и я дам ему это понять. Он еще удивится, до чего я нормален! Я открыто выскажу ему в лицо и про социальную революцию и что я наставляю ему рога.
Большой собственный автомобиль сделал поворот, чтобы подъехать к крыльцу.
- Простите, господин тайный советник, я на минуту покину вас. Дождь идет, у меня ноги мерзнут. Не сразу привыкаешь к коротеньким батистовым кальсонам, но так нравится дамам.
Автомобиль подъехал. Гедульдих галантно подскочил к дверце.
- Сударыня! У господина председателя совещание.