-- Эдика гроб ты поедешь отвозить, да?
-- Да, я и еще один парнишка, его земляк с нашей роты.
-- Смотри, чтоб тебя там в Дагестанском ауле не замочили.
-- С чего это вдруг?
-- Помнишь, год назад я и взводный отвозили чижа узбека, который сам подорвался на гранате, он еще хотел гранату из подсумка достать, за кольцо потянул, кольцо вытащил, а граната в подсумке осталась?
-- А, ну да, припоминаю.
-- Он с аула был под Самаркандом. Так вот, когда родня его узнала, что гроб из Афгана пришел, там вой такой поднялся на весь аул. Меня-то не тронули. Я что? Я такой же солдат. А взводного чуть не затоптали, они с военкомом еле отбились от баб.
-- Да ну, Юра, кончай такое базарить. Напугать меня хочешь наверно?
-- А что пугать, я говорю то, что было.
-- Во-первых, Эдик не с аула, а с Махачкалы, а во-вторых, Дагестан не Узбекистан.
-- Да что ты так запереживал, Индрек, я просто рассказал случай, который произошел со мной, только и всего, а ты сразу начал.
-- Да я не переживаю, просто неприятное это дело, груз 200 сопровождать.
-- Ну конечно. Чего ж тут приятного? Одно успокаивает, что там не ты лежишь, и то ладно.
-- Это точно.
-- Ну ладно, Индрек, я пойду на склад, а то наши выезжают скоро, надо проверить, чего там мои болваны получили из боеприпасов. Ты что куришь-то, блатные есть какие-нибудь?
-- "Ростов" будешь?
-- "Ростов" у меня тоже есть, я думал ты "Морэ" или "Кэмэл" куришь.
-- Да какой "Кэмэл"? Я еще первую зарплату не получил, сегодня надо сходить.
-- Обмывать будешь?
-- Елки-палки, у меня вся получка только на обмывку уйдет, всем надо обмыть.
-- Индрек, мне все не нужны, ты главное обмой своим пацанам, а остальные потом.
-- Ладно, ладно, обмою, какой базар. Хасану и Туркмену привет от меня передай.
-- Ладно, передам и скажу, что ты обещал два флакона водяры. Ништяк?
-- Ништяк, ништяк, передавай, как приеду из Союза, зайду.
Я встал и направился к выходу:
-- Давай, Индрек, заходи, будем ждать, -- сказал я напоследок, и вышел из палатки.
Жара стояла ужасная, наверное, все шестьдесят лупит, да еще афганец задул. Ох, как уже надоел этот суховей, и когда только я не буду видеть эту сумасшедшую жару, раскаленный песок и скалы, когда не буду слышать, как завывает этот проклятый ветер-афганец, подымая песок на несколько метров от земли, а пыль чуть ли не до самого неба. Проклятая страна, и за что нам такое наказание.
Я медленно шел в направлении склада, и мечтал о том, что буду делать по приезду в Союз. Как бы там ни было, а это, наверное, мой последний рейд, а потом долгожданный дембель.
На дембель уже все было готово, и парадка со значками, и дипломат упакован, оставалось главное, провезти в Союз чеки через таможню, а подарков можно будет и в Ташкенте накупить. Хотя кому подарки-то везти? Разве что себе самому. Можно было бы зайти к этой сыкухе -- Ленке, дочке директора, ей уже восемнадцать стукнуло. Да только папаша ее, дурак, как узнает, житья все равно не даст, найдет какой-нибудь повод и посадит к чертям собачим, если конечно я его раньше не прибью, козла.
Так в раздумьях я даже не заметил, как пришел на склад. Носорог, сидя на ящиках, что-то оживленно рассказывал чижам, размахивая руками, а те делали вид, что внимательно его слушают, лишь бы только не злить этого придурка.
Я подошел поближе, Носорог меня увидел и начал вставать, медленно и с большим обломом.
-- Ну что Носорог, все получили?
-- А як же, усе, шо ты казав, получено.
-- Я проверять не буду, но если что-то не так, то ты, Носорог, сам знаешь, что будет.
-- Не, не, туто усэ, шо ты казав, я провирыв два рази. Мы усе разложилы по кучкам на кажный БэТиР.
Я сел рядом с ними и закурил сигарету, настроение было какое-то тоскливое, разная ерунда лезла в голову, да еще этот сон не дает покоя.
Мы сидели на ящиках с патронами и молчали, думая каждый о своем.
-- Слушайте, -- обратился я к пацанам, -- вам сны снятся?
-- Да бывает, -- ответил парнишка литовец, и добавил, -- дом часто снится, мать, отец, братишка снится, ему было четыре годика, когда меня призвали, через месяц будет уже пять.
-- Оно и понятно, вы недавно из дома. А у меня нет дома, я вырос в детдоме, учился в спецшколе, потом колония, и вот армия. Поначалу мне тоже снился детдом, а сейчас,.. -- я замолчал, что толку говорить кому-то о своих снах, все равно не поймут, я и сам-то в них разобраться не могу.
Тут вдруг в разговор встрял Носорог:
-- А мини дивчина снылась, гарна така дивчина. Я йии раздягаю, усэ сняв, глядь, а у нэй диркы ныма. Я ны пийму, куды суваты-то?
Я не выдержал, и крикнул:
-- Слушай Носорог, заткнись! Сам придурок, и сны у тебя дурацкие. Молчи лучше.
-- А шо я, я кажу шо мини снылось, -- ответил приглушенно Носорог.
-- Лучше не кажи ничего, не нервируй меня. Ты вообще, что-нибудь путное говорил когда-нибудь? Постоянно чушь мелешь, -- сказал я Носорогу.
Показались наши БТРы, ну вот и все, подумал я, сейчас грузимся и вперед, заре навстречу, и вдруг вспомнил, что не ходил на обед. Как вспомнил про обед, так сразу жрать захотелось, ну черт с ним, по дороге в какой-нибудь продуктовый дукан заскочим или, на крайняк, сухпай приговорю.
-- Ну все, подымайтесь, сейчас грузиться будем, машины вон на подходе, -- скомандовал я бойцам.
БТРы мчались на всех парах, подымая пыль. Первым подъехал БТР ротного, второй с новоиспеченным взводным, это был его первый рейд, и у него был боевой вид, он гордо восседал на башне БТР а с АКСом, как царь на троне. Третьим подъехал БТР во главе с командиром второго взвода, потом машина старшины и последним был наш.
Я заметил на броне нашего БТРа Сапога, его было не узнать, в новом танкаче, отмытый, побритый, лицо его излучало счастье и восторг. Хасан сидел позади Сапога и прикалывался, тыча в него пальцом, после чего жестом показал, "мол, как он тебе?" Я показал ему, что все, мол, ништяк, на высшем уровне.
Ротный спрыгнул с брони и крикнул мне:
-- Ну что, все готово?
-- Да, готово, пусть разбирают боеприпасы, здесь разложено на каждую машину, -- ответил я ротному, и спросил:
-- А кто колонной командовать будет, товарищ старший лейтенант?
-- Замполит будет. Командир в Шиндант уехал утром. Чего у вас там утром с замполитом вышло? Он мне на вас жаловался.