Господи, неужели Дороти точно знала об этом? Или это была ее интуитивная догадка, основанная на ее хорошем знании нашего секретаря Кабинета? Так или иначе, но теперь все подозрения в том, что она, возможно, «слегка не в себе», в любом случае отпадают.
– А что, мой «Мозговой банк» уже не в состоянии сам за себя подумать? – как можно равнодушнее поинтересовался я.
– Честно говоря, господин премьер-министр, меня несколько беспокоят их методы передачи важнейшей государственной информации.
– С чего бы? – удивленно спросил я. – Они ведь, кажется, подчиняются лично мне!
– В оперативном плане – да. Но в административном – мне.
Поскольку Хамфри, похоже, усматривал во всем этом серьезную аномалию, мне надо было сделать вид, будто я не совсем понимаю, что он, собственно, имеет в виду.
– Так, понятно, значит, вы хотите, чтобы их переподчинили мне также и в административном плане?
Такой интерпретации своего предложения он явно не предвидел. Потому что с несвойственной ему торопливостью воскликнул: – Нет-нет, ни в коем случае! Обременять вас административными функциями было бы большой ошибкой, господин премьер-министр. Нет, совсем наоборот. Мы хотели бы максимально облегчить ваше бремя, поэтому предлагаем передать нам также и оперативное управление «Мозговым банком».
Внутри у меня все кипело, но я постарался скрыть это.
– Значит, вы хотите сказать, что они должны направлять все свои отчеты не сразу премьер-министру, а сначала вам?
– В общем, да, но… только для предварительной проверки, требуемых уточнений, редактуры, ну и так далее, и тому подобного, – довольно улыбнувшись, ответил он и откинулся на спинку стула. Вроде как празднуя очередную победу. – Чтобы важнейшая информация поступала к вам, так сказать, в наиболее приемлемом виде.
Я улыбнулся своей самой неискренней улыбкой.
– Послушайте, Хамфри, с вашей стороны это, безусловно, очень мило. Что-то вроде щедрого дара. Но ведь тем самым вы возлагаете на себя непосильную ношу.
Он принял вид горделивого британца и даже слегка выпятил вперед подбородок.
– Кому-то же надо исполнять свой гражданский долг, господин премьер-министр.
Тут мне пришла в голову удачная мысль проверить теорию Дороти на практике.
– Да, само собой разумеется, – невинно сказал я, – но… как же тогда быть с офисными площадями?
Он довольно кивнул головой.
– Именно об этом мне тоже хотелось бы с вами поговорить. Мы, естественно, не сможем разместить весь требуемый дополнительный персонал на Даунинг-10, но, как мне кажется, нам удастся найти для них несколько свободных помещений здесь у вас, в Номере 10.
Ничего себе? Значит, она, черт побери, и в этом была права!
– Прямо здесь? – как можно более безразличным тоном спросил я.
– Да, здесь вполне можно найти подходящее помещение.
– Ну а зачем же, в таком случае, потребовалось отбирать у моего главного политического советника ее кабинет?
На какой-то момент он выглядел на редкость растерянным.
– Ну… видите ли… вообще-то, если она останется здесь, мы смогли бы разместить пару наших новых сотрудников в ее новом офисе. Ее старом офисе. То есть, ее старом новом офисе…
– Продолжайте, продолжайте, пожалуйста, – поощрил я его, ловко играя с ним, почти как кошка с мышкой…
– Значит, мы договорились? – с надеждой спросил он.
– Нет-нет, пока еще не совсем, – с милой улыбкой ответил я. – Хотя все это звучит весьма интересно. Кстати, у вас имеются иные не менее интересные предложения?
– Да, господин премьер-министр, конечно же, имеются. – Он передал мне какие-то бумаги. – Речь идет о некоторых зарубежных визитах. – Я чуть со стула не упал. – Вам следует рассмотреть их. В практическом плане. Ведь они имеют как политическое, так и государственное значение.
Итак, посмотрим, посмотрим: конференция НАТО, ассамблея ООН, переговоры в Гонконге о будущем колоний, очередное заседание Британского содружества наций в Оттаве, протокольные встречи в Москве и Пекине… Прекрасно. Еще одно подтверждение того, насколько хорошо Дороти знает саму систему и тех, кто управляет ею изнутри. Просто потрясающе!
Впрочем, Хамфри я сказал совсем другое.
– Если меня все это время не будет в стране, не прибавит ли это вам слишком много дополнительной работы?
– Господин премьер-министр, полагаю, лидеру великой державы не помешает лишний раз показать себя на мировой арене.
– Конечно же, не помешает, – с готовностью согласился я. – Но не за счет же секретаря Кабинета! Для начала надо, скажем, несколько уменьшить вашу нагрузку.
Он бросил на меня подозрительный взгляд. В высшей степени подозрительный.
– Ну что вы, господин премьер-министр, в этом нет никакой необходимости. Совершенно никакой, поверьте.
Я постарался как можно искреннее пролить «крокодиловы слезы».
– Как же нет, Хамфри? Есть, конечно же, есть. Я много об этом думал, поверьте. Вы все-таки пока еще и глава государственной службы, разве нет?
Его ответ был, как всегда, уклончивым:
– Да, но вопросами оплаты и материального обеспечения занимается казначейство.
– Зато вы занимаетесь кадрами, назначениями, ну и так далее, и тому подобное. Не многовато ли для одного человека?
Хамфри с пренебрежительным смешком отверг это предположение.
– Ну что вы, господин премьер-министр, нисколько. Практически это вообще не занимает времени. Мелочи, так сказать…
Меня это начинало искренне забавлять.
– Вы хотите сказать, что кадровые вопросы и назначения для шестисот восьмидесяти тысяч государственных служащих – это, так сказать, мелочи?
– Нет, конечно, но в данном случае мы имеем дело с так называемой «делегированной ответственностью», – осторожно ответил он.
– Ах, значит, с делегированной! – радостно воскликнул я. – Ну, в таком случае проблем с делегированием части ваших обязанностей казначейству, надеюсь, не будет?
– Господин премьер-министр, но это же невозможно! – не скрывая раздражения, воскликнул он. – У казначейства и так слишком много власти… э-э-э… извините, я имел в виду, работы.
– Видите ли, Хамфри, – без малейшего сожаления продолжил я, – когда вы занимаетесь кадрами и назначениями такой армады государственных служащих, а казначейство – их оплатой и обеспечением, то разделение функций, согласитесь, становится весьма расплывчатым. А это, на мой взгляд, никак нельзя считать удовлетворительным. Серьезная, знаете ли, получается аномалия. Вы так не считаете?
Хамфри, похоже, увидел в моих словах некую возможность. У него, кажется, даже загорелись глаза.
– Да, господин премьер-министр, считаю. Но ведь в таком случае и мы могли бы взять на себя все вопросы по оплате и обеспечению, почему бы и нет?
Хороший ход, ничего не скажешь. Я сочувственно покачал головой.
– Помимо всех остальных многочисленных забот? Нет-нет, Хамфри, такой жертвенности мы просто не можем допустить.
– Да нет в этом никакой жертвенности! – чуть ли не взмолился он. – С этим вообще нет никаких проблем!
Вот тут мой секретарь Кабинета полностью прав. Возможно, впервые за всю свою жизнь.
– Хамфри, вы слишком благородны, – покачав головой, сказал я. – Хотя мне также предельно ясно, что именно стоит за вашим предложением.
Он посмотрел на меня словно затравленный хорек, которого только что выгнали из его теплой и уютной норы. – На самом деле?
– Да. Вы пытаетесь принести себя в жертву, чтобы избавить своего премьер-министра от лишних хлопот, я не ошибся?
Мой вопрос поставил его в тупик. Он явно не знал, как сформулировать ответ таким образом, чтобы поставить в тупик меня.
– Э-э-э… да, – сначала пробубнил он. И тут же промычал: – М-м-м… нет. – А затем уже более членораздельно произнес: – Вообще-то никакой жертвы тут нет.
Устав от пустого препирательства, я твердо сказал ему «нет».
Однако ему этого было мало. Он хотел услышать конкретные ответы на свои другие предложения. В частности, в отношении нашего «Мозгового банка».