Между столами скользили тихие мальчики. Эти дети с голубыми тенями под глазами были заложниками, а трактир - тюрьмой, где их истязали, изматывали непосильной работой и побоями. И хотя не было запоров и решеток на окнах и дверях, тяжелее и прочнее цепей было сознание того, что их побег, означал смерть для кого-то из родных. Заложники работали везде, где требовалась обслуга.
Взгляд Андрея лениво скользнул по залу. Здесь сейчас в основном мелочь и едва ли он услышит что-либо интересное... Впрочем, он уже и без того достаточно узнал.
Пронзительный крик взвился над пьяным гомоном и тотчас оборвался. Андрей увидел - с его места была видна часть кухни - хозяин бил ребенка. Жирной рукой зажимал ему рот, а другой вцепился в волосы, маленькие глазки тонули в жирных складках.
- Ах, сволочь... - пробормотал Андрей, и ТИСС прекратил истязание.
Хозяин оттолкнул мальчика, прошипел:
- Работать, щенок!
Тот поспешно вытер ладонью глаза, всхлипывая, схватил тарелки и шмыгнул в зал. Андрей щелкнул пальцами, подзывая его.
- Что угодно господину? - дрожащим голосом спросил малыш, не поднимая глаз.
- Как тебя зовут?
Мальчик поднял глаза - они были пронзительно голубыми от стоявших в них слез.
- Мое имя Лан, господин офицер.
- За что он тебя?
Мальчик отвернулся, притушил ресницами вспыхнувшую ненависть.
- Я был виноват, господин офицер.
Он стоял, покорно и терпеливо ожидая распоряжений. Андрей положил руку на светлые волосы. Мальчик зверовато вскинул глаза, но в следующий момент они сделались испуганно-изумленными - тяжелая, теплая ладонь офицера медленно скользила по волосам и бесследно исчезала жгучая боль. Андрей ободряюще кивнул мальчишке:
- Хорошо, что ты осознаешь свою вину. Следует быть старательнее, назидательно проговорил он, но глаза... что-то другое говорили глаза странного юкки.
- Да, господин офицер...
- Принеси мне холодной воды, Лан, и позови хозяина.
Через минуту перед Андреем стояла кружка с запотевшими стенками. Андрей медленно пил холодную воду, а трактирщик, подобострастно выгнув жирную спину, стоял перед ним. И вид у него был такой, будто нет ему большего удовольствия, чем терпеливо дожидаться, когда господин офицер соблаговолит одарить его своим вниманием. Выдержав паузу, Андрей высокомерно спросил:
- Тебе нравится твое место, Арк?
- О, отличное место, господин офицер! Я рад служить доблестным победителям.
- Доходное место, не правда ли?
Да какие особые доходы, мой господин, - заюлил глазами трактирщик. - Не для ради наживы...
- Но ты ведь не хочешь его лишиться? - сдувая не существующую пылинку с рукава, любезно поинтересовался Андрей.
- Никак нет! - ел его вытаращенными глазами трактирщик.
- Ты его лишишься, если и дальше будешь наносить убытки казне Его Святейшества Сиятельного Наримы Регистанского, - Андрей рассеянно перевел взгляд на оторопевшего трактирщика. - Я говорю об этих мальчиках. После твоего заведения они хороши разве что для кладбища, на рынке за них уже ничего не дадут. Или я не прав? Или ты выплатишь казне рыночную стоимость каждого?
Андрей впился глазами в бегающие глазки хозяина. Тот стоял бледный, под носом блестела испарина. При последних словах Андрея в горле у него что-то пискнуло, и он припал жирными губами к руке офицера. Андрей брезгливо стряхнул его, это доконало беднягу.
- Не погубите, господин... Не разумен...
- Я загляну как-нибудь еще, - пообещал Андрей, вставая.
- Покорнейше просим... Я за ними, как за родными... Не погубите... Арк семенил сзади, цепляясь за одежду.
Перед самой дверью трактирщик намертво вцепился в Андрея.
- Мой благородный господин! Снизойдите своей милостью... не откажите в нижайшей просьбе недостойного раба... Если вам приглянулся этот мальчишка, примите его в дар от ничтожного слуги Вашей Высокородной Светлости!
Андрей бросил на трактирщика короткий оценивающий взгляд.
- Ты хочешь подарить мне его?
- С превеликой радостью и удовольствием, мой Светозарный господин! Вы сделаете меня счастливым, приняв этот ничтожный знак моего глубокого преклонения перед благородным господином!
- Что ж... разве только в знак преклонения...
Трактирщик бросился в глубину зала, выволок за руку малыша, с трогательной заботой отряхивал-одергивал на нем ветхую рубашку, приглаживал волосы.
- Ваша Сиятельная Светлость не пожалеет - мальчонка старательный, покладистый. А что поучить иной раз приходится, так то по отечески, - малой еще, бестолковый.
- Довольно, ты надоел мне. Помолчи.
Худенькая ладошка спряталась в руке Андрея. Звякнул колокольчик, и дверь трактира захлопнулась за их спинами.
На улице Андрей полной грудью вдохнул холодный воздух, насыщенный водяной пылью. Он не мог привыкнуть к резким переменам погоды на Планете и всегда удивлялся их кажущейся беспричинности, неожиданным скачкам температуры. Вчера он заживо жарился на солнцепеке, а сегодня в ту жару и не верилось.
Мальчик шел рядом, не поднимая головы, кажется, ему было все равно куда его ведут и какие перемены впереди. Должно быть, малыш не ждал для себя уже ничего хорошего. Андрей предпочел ничего не знать о прошлом этого ребенка - такое противоестественное равнодушие к собственной судьбе о многом говорило. Босые ноги шлепали по мягкой пыли. Из-под верхнего, смоченного дождем слоя, вырывались маленькие серые облачка. Серое небо, серый туман дождя, серая пыль - и лицо малыша казалось серо-голубым, безжизненным. Мальчик время от времени передергивал плечами - ему было холодно, кожа покрылась колючими мурашками.
Через ладонь и пальцы Андрея в ладошку мальчика потекло успокаивающее тепло. Это было неприметно, и он ничего не понял, но все же почувствовал что-то, не поднимая глаз, покосился на Андрея.
- Лан, - заговорил Андрей, - где твои родители? Ты о них знаешь?
Мальчик тревожно вскинул глаза.
- Зачем вам?
- Они с горожанами, которых загнали в трущобы? - Мальчик молчал, понурив голову. - Мне тебя девать некуда. Да и не нужен ты мне, я хочу вернуть тебя родителям.
- А потом господин офицер ради шутки заявит, что я сбежал... - угрюмо буркнул Лан.