Хакен Георг

Синий свет, свет такой синий (Есенин)

Георг Хакен

Синий свет, свет такой синий...

(Есенин)

Трагическая фантасмагория

И тогда же мне подумалось: какой удивительно ценный материал для повести о гибельной жизни русского поэта.

Мне чудится, что, кончив роман, я попробую написать о поэте, т.е., вернее о гибели поэта. Нечто очень дерзкое и фантастическое.

М. Горький

Моему крестному сыну посвящается

Действующие лица

Сергей Александрович Есенин, русский поэт,

Вольф Иосифович Эрлих, молодой поэт,

Георгий Феофанович Устинов, писатель и журналист,

Елизавета Алексеевна Устинова, его жена,

Николай Алексеевич Клюев, новокрестьянский поэт,

Владимир Владимирович Маяковский, поэт-футурист,

Айседора Дункан, американская танцовщица, жена поэта,

Галина Артуровна Бениславская, друг поэта,

Татьяна Федоровна Есенина, мать поэта,

Черный человек,

Портье в гостинице.

Действие первое

картина первая

24 декабря. Четверг. День. Гостиничный номер в "Англетере". Стол, несколько стульев, кровать, большое зеркало, маленький плюшевый диван, круглый столик с графином воды и чернильницей.

Входят портье и Есенин.

ПОРТЬЕ. Проходите, Сергей Александрович. Думаю, этот номер вам понравится.

ЕСЕНИН. Да, да. Я здесь останусь.

ПОРТЬЕ. Хороший одноместный номер. Второй этаж. Из окна вид на Исаакиевскую площадь.

ЕСЕНИН. Я знаю. Впрочем, я ведь сюда ненадолго. Несколько дней проживу и съеду. А Георгий Устинов здесь живет?

ПОРТЬЕ. Живет. Его номер 130.

ЕСЕНИН. Знаете, мы с ним давно знакомы. Он работает в "Красной газете". Как увидите, передайте, чтобы зашел ко мне в пятый. Но не говорите, кто здесь поселился. Пусть для него это будет сюрпризом.

ПОРТЬЕ. Обязательно передам, Сергей Александрович.

ЕСЕНИН. И еще. Попросите дворника перевезти сюда мои вещи. Они остались у моего друга Эрлиха, на Бассейной. Вот адрес. (Протягивает листок.)

ПОРТЬЕ. Все сделаем, Сергей Александрович. (Хочет идти.)

ЕСЕНИН. Погодите, я сейчас напишу записку. (Подсаживается к круглому столику, пишет.) Вова! Захвати вещи ко мне в гостиницу. Жду тебя там. Есенин. (Сворачивает, отдает.) Держите. (Роется в карманах, достает бумажную купюру.) А это вам на чай.

ПОРТЬЕ. Спасибо, Сергей Александрович!

ЕСЕНИН. И последнее: никого из чужих ко мне в номер не пускайте. Меня здесь нет. Только Устинова и Эрлиха.

ПОРТЬЕ. Понял, Сергей Александрович.

Портье уходит. Некоторое время Есенин один. Раздается стук в дверь.

ЕСЕНИН. Войдите.

Входят Георгий и Елизавета Устиновы.

УСТИНОВ. Серж, дорогой, с приездом!

есенин. Жорж, как я рад тебя видеть! (Обнимаются.) Здравствуйте, тетя Лиза. (Целует ее.)

устинова. Здравствуй, Сергунька.

УСТИНОВ. Вот уж не думал, не гадал. А мы с Лизой идем к себе, а нам навстречу - портье. И просит нас зайти в пятый. И ведь, каналья, не говорит кто здесь! А я, честно говоря, и позабыл, что ты собирался приехать в Ленинград. Какими судьбами?

ЕСЕНИН. Бежал из чертовой Москвы.

УСТИНОВ. А к нам надолго?

ЕСЕНИН. Навсегда. Буду жить в Ленинграде. Пора привести в порядок свой быт и начать жить по-новому. Тебе нравится мой шарф?

УСТИНОВ. Да, очень красивый у тебя шарф.

ЕСЕНИН. Это подарок Изадоры... Дункан. Ты знаешь ее?

УСТИНОВ. Как же. Лет 12 назад я бывал на ее выступлениях в Москве.

ЕСЕНИН. Эх, как эта старуха любила меня! Я вот ей напишу... позову, и она прискачет ко мне откуда угодно. Но она мне больше не нужна. Теперь меня в Европе и Америке знают лучше, чем ее. Здесь я, возможно, женюсь только на простой и чистой девушке.

УСТИНОВА. Сергунька, разве ты приехал один? Мы ждали тебя с Софьей Андреевной.

ЕСЕНИН. Тетя Лиза, я развелся с Соней.

УСТИНОВА. Почему?

ЕСЕНИН. Скучно. Борода надоела.

УСТИНОВА (смеется). Какая борода?

ЕСЕНИН. То есть как это какая? Слишком все у них в доме заполнено тенью "великого старца". Везде портреты Толстого: на столах, и в столах, и на стенах, кажется, даже на потолках. Куда ни глянь - он на тебя смотрит, будто следит за тобой. Одни бороды вокруг тебя, а для живых людей места не остается. И это душит меня.

УСТИНОВА. Жаль, что у тебя не сложилось с Соней.

ЕСЕНИН. Поздно жалеть, тетя Лиза. Надо было раньше... К жене не вернусь. Надоело мне это и все! В Ленинград я приехал работать. Очень люблю этот город, не раз уже бывал здесь. В Ленинграде у меня много друзей и разных знакомых. По этому случаю предлагаю собраться у меня и отметить мой приезд. Тем более, что есть еще один повод: вся Европа празднует сегодня рождественский сочельник.

УСТИНОВ. А ты знал, когда приехать!

ЕСЕНИН. А ты думал!

Стук в дверь. Входит портье.

ПОРТЬЕ. Сергей Александрович, ваши вещи доставлены. (Вносит чемоданы.) И еще к вам гость - Вольф Эрлих.

ЕСЕНИН. Хорошо. Скажите, что я его жду.

Портье выходит.

УСТИНОВА. Мы пока с Георгием пойдем к себе. Побудьте вдвоем. Я тем временем поставлю самовар.

УСТИНОВ. А попозже мы зайдем.

ЕСЕНИН. Обязательно заходите, я вас с ним познакомлю.

Устиновы уходят. Через несколько мгновений входит Эрлих.

ЭРЛИХ. Сергей, родной, здравствуй!

ЕСЕНИН. Милый Вова, здорово!  (Обнимаются.) У меня не плохая "жись". Но если ты не женился, то не женись.

ЭРЛИХ. Да ты никак вырос!

ЕСЕНИН. Похоже на то. А знаешь, кацо? Я,  кажется,  молодею! Ей-богу, молодею!

ЭРЛИХ. Пьешь?

ЕСЕНИН. Нет. Немного. Но здесь, на невских берегах пить совершенно перестану и наконец-то обрету так ускользающий покой. Я ведь бежал из Москвы от рассеянной жизни. Мешают мне там. А я хочу писать, чтобы никто, даже друзья, не мешали...

ЭРЛИХ. Значит сюда надолго?

ЕСЕНИН. Насовсем. Кстати, кацо, ты получил мою телеграмму с просьбой снять здесь для меня две-три комнаты?

ЭРЛИХ (смутившись). Получил. Прости, Сергей, но комнат снять не удалось.

ЕСЕНИН. Почему?

ЭРЛИХ. По разным причинам. Тем более, что ты забыл сообщить главное: приезжаешь ты один или с женой.

ЕСЕНИН. С Толстой я разошелся окончательно. Она жалкая и убогая женщина, хотела выдвинуться через меня. Подумаешь, внучка! А происхождение кружило ее тупую голову. Как же остаться вне литературы? А ведь она, набитая дура, охотилась за литераторами. Опутала она меня. Сошелся я с ней. А потом... женился... Я думал было... но ошибся...

ЭРЛИХ. Эх, Сережа, Сережа!

ЕСЕНИН. Сережа! Сам знаю, что Сережа! Слушай...Никогда не жалей меня, кацо! Если я когда-нибудь замечу... Я убью тебя!... Понимаешь?.. Я себя не продавал...

ЭРЛИХ. Извини, друг. Я не хотел. Мы еще погуляем на наших свадьбах...

ЕСЕНИН. Нет, теперь-то я избавлен от всякой женитьбы. Три раза был женат, а больше по закону в нашем государстве не полагается. А ты что, жениться захотел? Господи, какой дурак! Ты на меня, дурья голова, не смотри. Мне лет-то сколько? Жизнь-то моя какая! А тебе сколько? Ты мой совет запомни: холостая жизнь для поэта все равно, что мармелад! И стихи идут, и все идет. Женишься - света белого не взвидишь! Вот что! Я вот женился! А куда мне такому жениться? Господи, как хорошо, что мы оба холостые!

ЭРЛИХ. Слушай, Сергей! Бросай эту чертову гостиницу. Едем ко мне на квартиру. Скоро новый год. Проживем праздники у меня на Бассейной...

ЕСЕНИН. Видишь ли... Здесь в "Англетере" остановились Устиновы, и мне бы очень хотелось, чтобы эти дни мы провели все вместе. Мы с Жоржем очень старые друзья, а вытаскивать его с женой каждый день к тебе на Бассейную, пожалуй, будет трудновато. Кстати, когда я узнал, что ты переехал на собственную квартиру, я испугался. Поэт не должен иметь квартиры. Удобнее всего писать в номере гостиницы. А если ты еще и спишь на полу, то ты настоящий поэт. Поэт должен жить необыкновенно. Кроме того, здесь просторнее. Боже, как хорошо!..