— Да, но она сама согласилась через три дня после этого поехать со мной на пустую виллу, ключь от которой уже был у меня. Думаешь она не знала, что ее там ждет? И ехала туда веселая, радостная и возбужденная… И там позволила себя раздеть без малейшего колебания… Так что еще неизвестно, что она испытывала!
— И опять?
— Да. Она стонала, выла, билась, визжала, рыдала… И так два часа. Один раз я спустил, не разрывая плевы, а во второй раз так и не выдержа л… Надел все-таки на «него»… Но зато и она спустила. Элли, а ты не очень!.. Видишь какой он! Чувствует, что скоро будет у тебя в животе!.. Хочешь?
— Давно уже! Так что же с этим Ричардсом?
— Сенатор устроил ему какой-то скандальчик. Надо будет узнать поподробнее. Но у меня есть планчик, от выполнения которого Ричардсу не поздоровиться. У него есть еще младшая дочь. Попробуем устроить тебя гувернанткой туда. И сама отдохнешь и мне окажешь содействие. И денег будет достаточно.
— А младшую дочку Ричардса ты тоже думаешь… надеть на "него"?
— И если удасться и если ты не будешь возражать, то…
— Только в моем присутствии, хорошо?
— Ладно… А пока… Я тоже хочу. У меня уже кажется и яйца начинают болеть… Раздевайся…
— Рэд… А! Рэд… Я тоже хочу, чтобы ты меня… как жеребец кобылу.
— На четвереньках?
— Как захочешь…
Ночь пролетела незаметно. Ласки сменялись обсуждением разных планов, разговоры уступали место новым объятиям…
— Ричардса заставим дать деньги на продолжение розысков бумаг Ришара! — убежденно говорил Рэд.
— А если они вообще не существуют!
— Видишь ли, фактов нет, но есть чутье, а оно меня никогда не обманывало. И отступать я тоже не привык. Но сейчас надо немного отойти назад, осмотреться, как следует подготовиться и тогда опять двигаться вперед и схватить цель обеими руками! Надеюсь обеспечить себе более солидную поддержку вместо моего босса. Парень он не плохой, но идти в потемках до конца на свой страх и риск побаивается.
В эту ночь я впервые разрешила Рэду вдвинуть в меня почти весь свой огромный член. Он осторожно сделал это, прижал мне матку и с пол часа лежал неподвижно. От нестерпимой боли я страшно кричала и плакала, но терпела… К боли примешивалась какое-то новое острое наслаждение, которое хотелось продлить…
В беседе с Рэдом в эту ночь, как в фокусе отразилось сложнейшие моменты моей жизни в Токио в последние два — три месяца и я решила слово в слово записать эту беседу в дневник и теперь с ним на перепутье. Скоро в дальнюю дорогу. Но расчитываем мы так, что говорит нам судьба?
МИРАЖ
Записки Анри Ландаля
Удивительный день выпал на мою долю! С могу ли я в памяти восстановить все перепитии этого необыкновенного дня? А это надо! И как можно более тщательно.
И так, на кануне того дня я вновь, — какой уже раз! — распрашивал Марсель о ее работе, которая по-прежнему является загадкой для меня и ее намерений. И вновь она отвечала так, что можно было ей верить и не верить.
Но когда был затронут вопрос о тайне инженера Ришара, она, не в пример своему прошлому поведению в подобнывх разговорах, оживилась, как если бы ожидала этой темы, и сообщила весьма заинтересовавшую меня деталь. Она сказала, что ей случайно стало известно, что инженер Ришар часто в прошлом посещал в Иокогаме один дом незадолго до катастрофы в Хиросиме. И она сумела узнать даже адрес этого дома.
Затаив дыхание я слушал это ее сообщение и избавил ее на этот раз от докучливых вопросов, откуда и как она получила эти сведения.
Важно было другое — немедля все выяснить на месте. А вдруг там удасться зацепиться за какую-нибудь нить?
Это неожиданное сообщение Марсель изменило мои планы на другой весьма насыщенный событиями день.
Утром этого изумительного дня я собирался нанести визит в дом госпожи Ямато, в котором жил мой отец с моей сестрой. Я решил с ее позволения перерыть весь дом в надежде найти хоть какой-нибудь след исчезнувшей сестры, а так же рассросить саму хозяйку о том, что ей известно о бумагах Ришара.
Но после сообщения Марсель я решил сперва съездить в Иокогаму, надеясь к обеду вернуться и после обеда побывать у Ямато-сан.
В Иокогаму можно было отправиться на комфортабельном пороходике, но, экономя время я добрался туда электричкой. После довольно больших поисков я нашел указанную улицу на самой окраине города, вблизи берега.
Это была очень дикая улица, расположенная в стороне проезжих магистралей и мне не было видно ни экипажей, ни авто, и даже прохожих не было заметно. Я нашел дом N6 и постучал в дверь.
— Вам кого угодно? — спросил открывший мне дверь коренастый японец.
— Мне нужно видеть "мирных людей".
— Я вас не понимаю. Все мы люди мирные.
— Да, но Хиросима 33…
— О, Хиросима! Да, да… ужасно! Но вы пройдите, пожалуйста.
Мы вошли в просторную со вкусом обставленную комнату и по его приглашению я сел у писменного стола, за который уселся сам хозяин.
— Так чем же я могу вам помочь, и кто вы?
Задавая мне вопросы он открыл ящик писменного стола, заглянул в него и перевел на меня свой внимательный взгляд.
— Я Жерар Ришар, сын…
— Так, знаю, — перебил он меня, — пойдемте сомной.
Немного не доумевая я поднялся со стула на который только-что сел и пошел за ним.
Мы вышли на улицу и прошли несколько кварталов в сторону от берега, но не в направлении к городу.
На углу каких-то улиц японец попросил меня подождать, зашел в будку телефона-автомата, через минуту мы вновь продолжали путь. Мы шли теперь медленно и японец систематически поглядывал на часы, как буд-то соразмеряя свои шаги со временм.
Напротив какого-то кафе мы остановились. Несмотря на довольно ранний час, в кафе было оживленно. У его дверей люди сновали туда и сюда.
— "Сегодня не рабочий день, воскресение", — вспомнил я, внезапно мое внимание привлекла как-будто знакомая фигура пожилого человека, стоявшего у деревянного полисадника, неподалеку от нас. Он стоял, опираясь на зонтик, как мне показалось внимательно наблюдал за нами.
— "Где же я видел его? — напрягал я свою память. — Эти самые очки, такие же опущенные плечи, такая же напряженная и настороженная поза, как-будто он хочет что-то сделать, но не решается… А, так это же Руа! Мсье Руа! Но как?!..»
— Сейчас! — прервал мои мысли японец и взглянул на часы.
Большой, темный, закрытый автомобиль вынырнул из-за угла и остановился возле нас.
— Прошу, — пригласил меня японец, открывая дверь машины.
Влезая в машину я бросил быстрый взгляд на стоявшего поодаль Руа, машина уже тронулась с места, но я успел заметить, как Руа, подался всем корпусом вперед, буквально пожирая всем взглядом нашу машину.
Озадаченный видимым, я не сразу сообразил, что японец, провожавший меня, остался на тротуаре, а рядом со мной сидел кто-то другой. Занятый своими мыслями я попытался отдернуть шторку в заднем окошке машины, чтобы еще раз взглянуть на Руа, но сидевший сомной представительного вида японец мягко отстранил мою руку.
— Вы Жерар Ришар?
— Да.
— Вас интересуют бумаги вашего отца, инженера Ришара?
— Да.
— Я имею поручение доставить вас в штаб и там вам все разъяснят по этому вопросу. И разрешите вас предупредить, что вы не должны пытаться сдвинуть шторки на этих окнах. То есть стремиться узнать куда мы едем. При малейшей попытке с вашей стороны выяснить наш маршрут, он будет прерван и притом навсегда.
Сказано все это было ясно и корректно, но, все же, напрягая все свое внимание, я пытался определить, хотя бы приблизительно, направление нашего движения. Но после нескольких поворотов я должен был признать полную бессмысленность своих усилий. Редкие остановки, видимо на перекрестках, сменялись длинными перегонами, на которых машина развивала большую скорость, а затем ее движения стали замедлять, вновь появились небольшие задержки, и наконец, ход машины резко уменьшился. Шторы на окнах машины сразу как-то потемнели и вслед за тем на них смутно отпечатались блики электроламп. Машина въехала в какое-то помещение.