С момента свадьбы прошло уже восемь месяцев, а она все еще не была беременна. Дервин начинал нервничать. Он не знал, что она принимает специальное зелье, которое ей дал ануирский колдун. Она не была готова родить ему сына. Сначала нужно разрушить его защиту, внушить ему теплые чувства к себе, и выбрать правильное время. С Эрвином это было бы невозможно. По счастью, Дервин сильно ошибался, считая себя не слабее отца. И потом, Эрвин был равнодушен ко всему на свете, кроме самого себя.
Прошел год, и она перешла к следующему этапу. К этому времени она вошла в роль послушной и покорной жены, но к этому добавился еще один нюанс. Она впала в меланхолию, и он часто заставал ее плачущей без всякой видимой причины. Она регулярно посещала храм, ежедневно молилась, и даже жрецы отметили ее возросшую набожность. Она знала, что Дервину доносят о каждом ее шаге, и теперь его отношение к ней полностью переменилось.
Сознавая себя причиной происходящей в ней перемены, он был теперь поставлен в тупик ее новым состоянием. И однажды ночью, когда она решила, что настал решающий момент, потому что он был особенно нежен к ней, она выждала, пока он удовлетворенно откинулся на кровать, и начала потихоньку всхлипывать.
Он с тревогой взглянул на нее и придвинулся поближе.
— Что случилось, Лэра? — спросил он, нежно гладя ее по голове.
— Что не так?
— О, все не так! — зарыдала она.
— Все плохо, я сама плохая!
— Но в чем дело? Я не понимаю!
Продолжая всхлипывать, она покачала головой и как бы стыдясь, отвернулась от него.
— Скажи мне, пожалуйста! — попросил он.
— Я так наказана, — заплакала она.
— Наказание за все зло, которое я натворила, за неправедную жизнь, которую я прежде вела! Из-за этого я теперь не могу родить тебе сыновей. Боги прокляли меня и сделали бесплодной!
— Нет, этого не может быть, — возразил Дервин.
— Я так хотела исправить все ошибки, — заливалась слезами Лэра.
— Ничего не хочу я сейчас так сильно, как быть хорошей женой и матерью, но боги не посылают мне ребенка! Каждый день я хожу в храм молиться о том, чтобы простилась моя вина и небеса благословили меня детьми, рожденными от тебя, но из-за моих прежних грехов небо глухо к моим мольбам! О, как ты должен ненавидеть меня! Как я хочу умереть!
Д обнял ее.
— Тише, успокойся, не говори так! Не стоит искушать богов.
— Отошли меня, Д. Отошли в Северный храм Хэлина в Ледяных Небесах, чтобы я не докучала тебе. Я проведу весь остаток жизни в покаянных молитвах. Лучшей участи я не заслужила!
Она затаила дыхание. Хорошо, если она правильно рассчитала момент, но если она ошиблась, вполне возможно, что он согласится с ее предложением.
— Нет, Лэра, — сказал он.
— Это не тебе следует просить прощения. Это все моя вина. Когда я впервые привез тебя, то был с тобой груб и холоден. Я хотел использовать тебя в своих целях, я поступал как бессердечный эгоист. Тебя сжигала обида на Досьера — да, я и об этом знаю — и это твой гнев и обида были виной твоих поступков. Но теперь это все в прошлом. Ты стала мне хорошей и преданной женой. Я считал, что никогда не смогу доверять тебе, но сейчас я понял, как я ошибался. Ты изменилась, Лэра. Ты делала для меня все, о чем я просил, даже более того. С этого момента все будет по-другому. Я обещаю тебе, вот увидишь. Если боги оставят наш союз бесплодным, так тому и быть. Но я не отошлю тебя. Я не смогу так поступить. Я люблю тебя.
Она подняла на него глаза, полные слез и робкой надежды, словно только что наконец услышала слова, о которых так страстно и давно мечтала, но в душе она победно рассмеялась, полная презрения к доверчивому простаку. Это произошло. Они поменялись ролями. Теперь она будет жестко контролировать ситуацию.
— О, Дервин, — выдохнула она.
— Я тоже тебя люблю!
Через месяц она забеременела, и придворная акушерка объявила, что родится мальчик.
С момента окончания войны прошло почти четыре года, империя процветала как никогда. В основном везде царил мир, н находилась работа и для армии Ануира. Мир всегда насаждался силой, и редко случалось так, чтобы какой-нибудь народ не пытался проверить правильность этого тезиса на практике.
Племена огров окрепли за то время, пока люди были поглощены войной, поэтому императору приходилось регулярно посылать подкрепление гарнизонам в Тэгасе и Бросенгэ. К северу от Центральных районов племена гоблинов и ноллов продолжали грабить фермы и села в Мореде. Они прочно засели в горах Стоункроун и не давали покоя пастухам на юге Марказора, где империя периодически пыталась расширять свои границы. Коранис тоже страдал от набегов полулюдей из Химерона, а Киназийские пираты курсировали вдоль побережья всю весну и лето.
Руоб Человекоубийца по-прежнему оставался сильным противником. Он занимал очень выгодное положение в лесистой части Западных Болот, и было практически невозможно выгнать его оттуда. За последние восемь лет, пользуясь военным положением, он вторгся в леса Боруина, раздвинул границы своих владений до Западной Алами и с помощью отступников-эльфов грабил местные поселения. В лучшем случае империя могла сохранять существующие границы, используя укрепленные гарнизоны вдоль Западной Алами. Пять Пиков оставались местом, где не действовали никакие законы, и становилось просто необходимым постоянное присутствие укрепленых постов вдоль северной границы Алами, чтобы хоть как-нибудт сдерживать распоясавшихся бандитов. Кроме того, Микаэл в свое время грозился выслать карательную экспедицию к гоблинам Туразора, но это обещание так и оставалось невыполненным, так как внимание Микаэла было постоянно занято новыми проблемами.
Много внимания требовали внешние границы Керилии. Император мечтал значительно расширить территорию империи и занять на крайнем севере варварские территории Рьювика, Суиника, Халскапы, Джанкапинга и Хогунмарка, чтобы вновь получить контроль над племенами восов. Со времени битвы при горе Дейсмаар восы отделились и жили по собственным законам, а Микаэл хотел вернуть эти территории и восстановить империю в ее прежнем величии, как было в давние времена. При условии захвата земель восов император обретал возможность двинуться на крайний север в сторону Королевства Белой Ведьмы, на Урга-Зай и Великаньим Низинам, где жили онсхеглины и гоблины, а главное, император мог попытаться сразиться с правителем Венца Горгона, принцем Рейзеном.
Кроме этого, существовали еще территории Дальнего Востока, почти недосягаемые для армии Ануира, так как дорога туда лежала через Химерон. То был единственный возможный путь в Тарванскую Пустошь и Земли Племени Черного Копья, леса Релгарда, Руаннаха и Иннишира, а оттуда — к северо-западным территориям — Кал Калатору, Дракенварду, Вольфгарду и Молочеву, а потом к землям онсхеглинов Ворона и Мантикоры. В прежние времена, еще до Войны Теней и периода Сумерек Богов в Дейсмааре под властью императора Ануира находилась почти вся Керилия, и Микаэлу нетерпелось восстановить любой ценой ускользнувшие из-под имперского контроля земли и раз и навсегда покончить с самым главным злом в лице онсхеглинов.
Этот план поражал чесолюбием, и Эдан считал, что на выполнение его в лучшем случае и при удачном исходе уйдет вся его жизнь. Но Микаэл явно не собирался отказываться от исполнения своей мечты. Все его разговоры в основно были посвящены этой теме. Ему было совершенно недостаточно того, что он уже сделал больше, нежели успел совершить его отец, что империя снова воссоединилась и окрепла как никогда. Он желал восстановить империю Роэлей в ее изначальом великолепии в память о первом Роэле, чье имя он с гордостью носил.
Микаэл все больше напоминал одержимого, и Эдан начал за него беспокоиться. Императором овладела идея завоевания. Невзирая на усталость после восьмилетней войны, он не мог удовлетвориться миром, которого добился дорогой ценой. Он был рожден и воспитан воином, и это было у него в крови. Смыслом жизни для него стало вести за собой войска и вдохновлять их к победе, и император не знал покоя, если ему случалось хотя бы ненадолго задерживаться во дворце.