Одна из громких Ефимовых акций - запуск летающего батона. Купленный в булочной, он стал причиной потери Шмагиным зуба - такой оказался черствый. Возмущенный Шмагин, человек традиционного менталитета, предложил написать жалобу. Но прошло предложение Береславского. Золотые руки Шмагина (у Ефима здесь был прокол: он мало чему научился в рукоделье, разве что приобрел пожизненную любовь к хорошим инструментам) плюс надежный моторчик МК-12В позволили выставить летающий батон на городские соревнования, где тот был отмечен призом за оригинальность. А присутствующий на празднике секретарь горкома партии, узнав о предыстории феномена, говорят, прилюдно обругал директора хлебного треста. Так что шмагинский зуб также не остался неотмщенным.
Максим Флеров в подобных акциях, как правило, не участвовал, но одобрял. Вообще они с Ефимом чувствовали взаимную симпатию. Хотя что-то мешало Береславскому искать с ним дружбы.
Была, например, такая ситуация. В кружок ввалилась драка. Один - приятель кружковского деятеля. Собственно, поэтому он и искал спасения в авиамодельном. Двое других, соответственно, его лупили.
Флеров сидел у входа, паял бензобак к своей модели. Делал он это мастерски. Когда клубок ввалился в дверь, Макс вытер жало паяльника, большого, стопятидесятиваттного, - и повернулся к дерущимся. Прямо перед ним маячила задница одного из преследователей. Вот к ней-то и приложил Флеров свой здоровенный паяльник! Даже не приложил, а ткнул им несчастного. Через мгновение раздался пронзительный вопль, и пацан, не переставая орать, покинул помещение. Максим чуть передвинулся и повторил экзекуцию со вторым. Все это время с его губ не сходила спокойная улыбка.
Остальные ребята откровенно хохотали. Это и в самом деле было смешно. Кроме того, паяльник Флерова наказал злодеев, вдвоем избивавших одного.
Не смеялся, наверное, один Ефим. Он хорошо представлял себе ожог под синтетическими спортивными штанами пэтэушника, и смешным ему это не казалось.
Как ни странно, Флеров заметил реакцию Ефима. Еще более странно, что это его задело.
- А если тебя будут убивать, ты тоже будешь их жалеть? - спросил он.
- Тебя же не убивали.
- Но они первые начали, - уже злился Максим. Береславский отмалчивался.
Флеров действительно был справедливым парнем. Не было случая, когда он первым кого-то задевал. Но, на взгляд Ефима, его ответ далеко не всегда соответствовал причине.
И все же именно Флеров положил руку на плечо Ефиму, когда его выстраданный самолет на первом же витке превратился в груду обломков. Береславский изо всех сил старался не зареветь. Но Флеров подошел и поздравил. С первым полетом. Ведь полет-то был! И подарил солдатский ремень. Весьма ценный для любого пацана подарок.
Потом Володя объяснил причину неуправляемости модели.
- Значит, ты все заранее знал? - расстроился Ефим.
Володя кивнул.
- Почему же не сказал?
- Ты не спрашивал.
Позже Береславский оценил преподанный урок. Он, безусловно, стоил дороже разбитой авиамодели.
Вообще, кружок сильно сказался на Ефимовом развитии, несмотря на то что во взрослой жизни он отношения к авиации не имел. И хоть после десятилетки он почти не общался с кружковскими, но воспоминания остались теплыми.
С Флеровым же контакты были. Пересекались то в секции карате (Береславский - любитель, больше сражался с растущим собственным весом, чем со спарринг-партнерами; Максим - почти профессионал, уже имевший собственных учеников), то на стоянке, где ставили на ночь свои "Запорожцы". С удовольствием перебрасывались фразами: взаимная симпатия осталась.
И лишь пару лет назад Ефим узнал о новой ипостаси Флерова, или Флера, как величали его криминалитет и правоохранительные органы. Он стал известным "авторитетом", своего рода объединителем славянского криминального сообщества против засилья кавказских преступников.
Короче, парень сделал недюжинную карьеру. Это известие расстроило Ефима. Он всегда резко отрицательно относился к преступному миру, не веря ни в какие романтические представления о нем. Бандит есть бандит, и этим все сказано.
Но Флер - особый случай. Ефим помнил его руку на своем плече. И еще одна неприятная мысль не уходила: если в стране, хоть и временно (Береславский не сомневался, что временно) перестали работать законы, если их почти полностью подменили "понятия", то пусть уж в неидеальном мире за соблюдением "понятий" присматривает действительно справедливый (или хотя бы старающийся быть таковым) Флер, чем кто-нибудь другой.
Для себя Ефим никогда ни о чем бы его не попросил, равно как и генерала Юрку. Но Саша - случай особый. Нельзя быть щепетильным, рискуя жизнью другого человека.
Вот почему сейчас Ефим несся по ночному шоссе, спеша на встречу с Флером. Договорился о встрече он через секретаря (бандиты теперь обязательно имеют секретарей). А номер телефона узнал от одноклассника, который тоже кашеварил на этой кухне. Флер, поняв, кто звонит, моментально взял трубку и после обмена приветствиями назначил место и время встречи.
Место оказалось приятным. Старый подмосковный ресторан, около которого много лет назад молодой репортер Береславский с ребятами из угрозыска дежурили, пытаясь отследить валютных проституток. Кстати, статью тогда опубликовать не дали, тема считалась закрытой.
Теперь валютных проституток, в связи с конвертируемостью рубля, не стало. Наверное, это должно вызывать гордость...
Флер и Ефим сидели за столиком на двоих, в дальнем углу зала.
- Хорошо выглядишь! - одобрил Флер.
- Ты вроде тоже не жалуешься, - усмехнулся Береславский. Тренер по карате явно продолжал поддерживать боевую форму.
- Не боишься со мной общаться? Всех, кто ко мне приезжает, пишут на видеокамеру.
- Значит, войду в историю.
- Ты никогда особо не боялся. Только в тебе струны нет.
- Какой еще струны? - не понял Ефим.
- Мало иметь храбрость и кураж. Нужна еще струна. Чтобы в других резонанс вызывать. Если ты не влия-ешь на других, то зачем тебе твои достоинства?
- Макс, мои достоинства нужны мне. И моим детям. Я не хочу никого завоевывать.