Он налил ещё один стакан и выпил. В бутылке оставалось только на глоток. Успокоение не приходило. Он заметался по комнате. Душа грызла сама себя и уже отгрызала жизненно важные части, причем находила удовольствие в грызении. Нет, надо, надо успокоиться, думал он, так же нельзя. Но успокоения не было. Надо ображаться с собой осторожно. Но сейчас Физног был не в том настроении, чтобы что-нибудь делать осторожно. Он услышал звуки женского смеха и не выдержал. Он толкнул шкаф; шкаф пошатнулся и сверху упал кубок. Это был единственный (а потому горячо любимый) кубок Физнога, единственный выигранный за всю жизнь - выигранный в профсоюзных соревнованиях по вольной борьбе. Физног сразу же прыгнул, чтобы поймать кубок, но кубок все же ударился о пол и раскололся надвое. Ах ты............., - сказал Физног и, пытаясь подняться, задел могучим плечом стол. Стол перевернулося и упал кулечек с яйцами: два десятка яиц, купленных по приказанию жены. Бедные куры, они, наверное, старались нестись.
Физног сгоряча ударил по столу кулаком и рванул его за ножку. Стол упал плашмя и расплющил остатки яиц. При этом был задет шкаф. Из шкафа выкатились мячи разных диаметров и стали весело прыгать, радуясь развлечению, попадая в питательную яичную лужу и оставляя яичные отпечатки здесь и там.
Физног совершенно рассвирепел. Это была полоса невезения - вот что это было. Просто не поднимались руки. Он ясно чувствовал, что любое, даже самое правильное действие будет только ухудшать ситуацию. Полоса началась со счета 28-28, с того момента, как команда Физнога начала проигрывать.
Он взял четыре детских реферата о пользе холодных обтираний и порвал навосемь.
По полу рассыпались гвозди. Он взял один, потом бросил. Он не знал, что ему делать, поэтому стал бить в стену кулаком. Он бил в стену кулаком, зажмурив глаза и слегка оскалив зубы. Щетина стала расти ещё быстрее. Он хотел болью погасить ярость. После десятка ударов кожа на косточках стала кровоточить и он чуть успокоился.
Кто-то вошел в зал и стал бросать мяч. Физног отпер дверь и выглянул:
- А ну иди сюда!
Мальчик подошел.
- Иди сюда, бери тряпку и будешь убирать.
Мальчик посмотрел на разгром.
- Мне надо идти домой, - сказал он отговорку.
- Вот тряпка, а вот ведро. А ну бегом!
- Нет, я не буду, - начал мальчик другую отговорку, - у меня сегодня мама приезжает.
- Я сказал убирать!
- Сегодня праздник, работать нельзя, - сказал мальчик третью отговорку.
Мальчик хотел убежать, но Физног схватил его за рубашку. Мальчик закрылся рукой и первый раз Физног ударил его легко.
- Я все равно не буду! - кричал мальчик.
Физног ударил его ещё один раз и почувствовал, что переборщил. Мальчик упал и начал кричать.
- А ну выйдем, - сказал Физног.
Он знал, что в этом месте его могут подслушать, зато в спортзале можно говорить свободно. Мальчик поддерживал одной рукой другую. Его правая рука заметно напухла. Перелом.
- Так, - сказал Физног, - как ты сломал руку, обьясни мне?
- Вы меня ударили.
- Что? - щетина стала превращаться в бороду.
- Тогда я не знаю, - сказал мальчик.
- Зато я знаю. Ты зашел в зал без разрешения и начал бросать мяч. Потом ты начал водить мяч и споткнулся о... И споткнулся вон там, о ножку зеленой скамейки. Подойдем туда.
Они подошли.
- Вот об эту ножку ты споткнулся. Ты споткнулся, упал и поломал руку. А ну покажи, как ты это сделал!
- Я не хочу, - сказал мальчик, - мне больно.
- Показывай!
Мальчик показал: споткнулся и аккуратно присел на пол. В его глазах были слезы, не успел вытереть.
- Плохо, - сказал Физног, - ещё раз показывай.
Мальчик встал и показал ещё раз. На этот раз Физног был удовлетворен.
- Вот правильно. И запомни - у этой зеленой скамейки. И запомни: ты вошел в зал без спроса. И запомни: тебе ещё три года учиться здесь. Если ты что-то сделаешь не так...
Физног глубоко вздохнул во сне и начал успокаиваться. Ему всегда хотелось иметь бороду, погуще и поокладистей, но наяву борода не росла, совсем не росла.
Лаборантка Люся уснула, не выключив приемник. Всю ночь приемник передавал музыкальные звуки и сны лаборантки Люси были избыточно музыкальны. Уши лаборантки Люси шевелились во сне и высовывались из-под прически. В своих снах лаборантка Люся всегда занимала некоторое общественное положение - от учительницы химии до принцессы - была амбициозна. Еще лаборантка Люся любила мужчин, и без мужчин ни один из её снов не обходился. В сегодняшнем сне она была учительницей химии, новенькой, и Физног подвозил её на машине директора.
За окном машины падали листья. Еще за окном играл духовой оркестр. Кое-где его играние было чуть слышно, кое-где было очень громким. Особенно толсто выделялся барабан: он был слышен не ушами, а неопределенным местом чуть пониже груди - каждый удар далекого барабана отдавался здесь будто биение второго сердца.
Духовой оркестр играл все что попало, начиная от старины и заканчивая модерном. Сейчас он заиграл вальс. Вальс тяжко вздыхал от звукового ожирения, но крепился.
- Что-то слишком много музыки, - заметила Люся.
- Да, - сказал Физног, - такие уж мы веселые люди.
Они ехали по дороге, ведущей к школе. Физног взял машину Юрича, для того, чтобы привезти новую учительницу химии. Старому учителю химии становилось хуже с каждым днем. Он заболевал странной болезнью, неудобной для работы. Болезнь эта проявлялась в болях в разных местах тела; болях острых, сильных и едва переносимых, а также в икотке. Приступы икоты были неудержимы и, как только начиналась икота, учитель вынужден был убегать из класса. Поэтому его следовало бы убрать, заменив более новым экземпляром.
- У вас совсем нет нет учителя химии? - спросила Люся.
- Есть, - ответил Физног. - Но что-то надо ещё одного. А такая хорошенькая как ты нам точно не помешает. Ты не икаешь, случайно?
- У тебя платье красивое, - сказал Физног.
- Да? Спасибо.
- Мне нравятся платья с большим вырезом, - сказал Физног и заглянул в вырез. В вырезе кое-что было.
- Мне больше нравятся низкие женщины, - сказал Физног, - такие, вроде тебя. Которые ниже, те тоже нравятся. Мы подружимся.