Бидди сказала, что хочет оставить его у себя на память - я имею в виду метеорит.
Кстати, это моя фантазия или в самом деле наступили трудные времена? Уилбур, моя дражайшая половина, сказал, что на прошлой неделе в кафе заходили ещё пять бродяг и просили поесть.
Дот Уимс
ДАВЕНПОРТ, ШТАТ АЙОВА
Лагерь безработных
15 октября 1929г.
Пять человек ежились вокруг костерка, оранжевые блики и черные тени плясали по лицам. Они пили кофейную бурду из жестяных кружек: Джим Смоки Филлипс, Элмо Уильямс Клякса, Джейк Долгоносик, Кривой Саккет и Чаттануга Рыжий Брехун - пятеро из тысячи двухсот мужчин и подростков, скитавшихся в том году по городам и весям.
Смоки Филлипс глянул на небо и промолчал; остальные сделали то же самое. На разговоры сегодня не тянуло, потому что ледяные пощипывания ночного ветерка означали приближение ещё одной суровой зимы. Смоки понимал: пора снова подаваться на юг вслед за стаями диких гусей.
Он родился морозным утром в Смоки-Маунтинс в Теннеси. Его отец, кривоногий мужичок, был самогонщиком во втором поколении и с большим почтением относился к продукции собственного производства. Он совершил роковую ошибку, женившись на "добропорядочной деревенской девушке", которая целиком и полностью посвятила жизнь некоей Пайнгроувской добровольной баптистской церкви.
В детстве Смоки часами просиживал со своей младшей сестрой Бернис на жесткой деревянной скамье в церкви, думая только о еде. Иногда во время молитвенного собрания мать вставала и начинала бормотать что-то бессвязное на непонятном языке. Но чем одержимее становилась мать, тем меньше религиозности оставалось в отце. В конце концов, он совсем перестал ходить с ними церковь, а детям сказал: "В Бога я верю, но сомневаюсь, что надо сходить с ума, пытаясь доказать это".
Однажды весной - Смоки тогда было восемь лет - Господь объявил матери, что в её мужа вселился дьявол, и она донесла на него в налоговую полицию. Смоки помнит, как они с сестрой провожали отца от сарая, где стоял перегонный куб, до дороги, а за спиной у него шел вооруженный полицейский.
Проходя мимо жены, отец недоуменно посмотрел на неё и сказал; "Женщина, ты хоть понимаешь, что натворила? Ты вырвала кусок хлеба у себя изо рта".
В тот день Смоки видел его в последний раз.
После этого мать совсем обезумела и связалась с группой темных фанатиков из секты святых заклинателей змеи. Однажды вечером краснолицый растрепанный проповедник целый час драл глотку и бил кулаками по Библии, чем довел своих босых прихожан до полного исступления. Вся публика что-то монотонно распевала и колотила по полу пятками. Потом проповедник достал откуда-то холщовый мешок, выхватил из него двух огромных гремучих змей и принялся крутить их над головой, взывая к Богу.
Смоки оцепенел и сжал руку сестренки. Проповедник прыгал по кругу, призывая верующих взять змею и очистить душу верой в Авраама.
Вдруг мать вскочила, схватила одну из змей и что-то забормотала, уставясь в желтые змеиные глаза, а прихожане начали раскачиваться из стороны в сторону и стонать. Когда мать пошла по комнате, держа змею в руке, они стали падать на пол, извиваться, визжать, заползать под скамьи и прыгать между рядами. Люди впали в неистовство, а мать выкрикивала: "Хосса! Хеламна! Хессамия!"
Прежде чем Смоки понял, что происходит, малышка Бернис вырвала руку, подбежала к матери и, дергая её за подол, закричала:
- Мамочка, не надо!
Все ещё пребывая в трансе, женщина на какое-то мгновение опустила безумные глаза на ребенка, и в это время змея бросилась ей в лицо и ужалила в щеку. Ошеломленная, мать посмотрела на змею, и та снова ужалила её, на этот раз в шею, вонзив ядовитые зубы прямо в сонную артерию. Женщина с глухим стуком выронила злобную тварь, и змея неторопливо поползла между рядами.
Мать оглядела комнату, где воцарилась гробовая тишина. Прихожане, не понимая, что произошло, смотрели на неё в недоумении. Глаза матери начали стекленеть, она медленно осела на пол и умерла.
К Смоки подошел дядя и повел его к выходу. Бернис забрали соседи, а Смоки так и остался жить у дяди. Когда ему исполнилось тринадцать, он ушел по железной дороге куда глаза глядят, чтобы больше никогда не возвращаться в тот дом. С собой он прихватил только фотографию. Иногда он вытаскивал её из кармана и долго рассматривал. На выцветшем раскрашенном снимке было двое румяных, улыбающихся детей - маленькая пухлая девочка с челкой и розовой лентой, повязанной вокруг головы, и Смоки с аккуратно причесанными каштановыми волосами. Он стоял чуть позади сестренки, прижавшись к ней щекой. Смоки часто думал о Бернис, представлял, как они встретятся, если, конечно, ему суждено будет вернуться.
Ему было лет двадцать, когда охранник столкнул его с товарняка прямо в холодную желтую реку где-то в Джорджии. Барахтаясь в воде, он потерял фотографию и теперь почти не вспоминал о сестре, разве что когда проезжал по ночам мимо Смоки-Маунтинс, кочуя с места на место...
Наутро Смоки Филлипс сел в битком набитый поезд, идущий во Флориду. Его мучил голод - последний раз он ел два дня назад. И тут Смоки вспомнил, как его друг Элмо Клякса рассказывал о двух женщинах, которые открыли кафе неподалеку от Бирмингема и никому не отказывали в куске хлеба. Из окна поезда он видел рекламу этого кафе на стенках грузовых вагонов и, когда на глаза ему попалась надпись ПОЛУСТАНОК, АЛАБАМА, спрыгнул с подножки.
Элмо ничего не напутал: кафе и вправду находилось рядом с железной дорогой - маленькая зеленая развалюха с навесом в белую полоску, под рекламой кока-колы прибита вывеска КАФЕ "ПОЛУСТАНОК". Он обошел дом и постучал в дверь, затянутую москитной сеткой. Невысокая негритянка жарила цыпленка и резала тонкими ломтями зеленые помидоры. Увидев Смоки, она крикнула:
- Миз Иджи!
К двери подошла приятная блондинка лет двадцати с веснушками и кудряшками. На ней была чистая белая рубашка и мужские брюки. Смоки снял шляпу:
- Простите, мэм, не найдется ли у вас какой-нибудь работенки или ещё чего... Мне сейчас трудновато приходится.
Иджи оглядела его драную грязную куртку, выцветшую коричневую рубаху, видавшие виды ботинки без шнурков и поняла, что он не врет. Открыв дверь, она кивнула: