– Очевидно, здесь была смотровая площадка, – громко сказал Ники, желая показать, что нисколечки не боится. – Мы и под открытым небом можем спать, вместо того чтобы забиваться в эти грязные ниши.
– Тебе не кажется, что здесь кто-то есть? – прошептала Нуми.
– Ну вот, и тебе уже всюду духи мерещатся, – насмешливо сказал ей Ники. – Не бойся. Даже если они существуют, то остались там, на Земле, им сюда никак не добраться. Уж не Мало ли их доставит?
– А привидения храпят? – уморительным вопросам экспериментальной девочки, казалось, не будет конца.
– Что значит – храпят? Я же тебе сказал: они не спят.
– Тогда кто это храпит?
Николай прислушался и, действительно, уловил нечто похожее на похрапывание.
– Ерунда! Может быть, это местные сверчки так поют.
– Какие еще сверчки?
– Слушай, если я тебе начну объяснять все, что есть на Земле… Ну, это насекомые такие. Они не страшны. Ночью они поют.
– Извини, может, я снова становлюсь зловредной, – виновато прошептала Нуми, – но это вовсе не похоже на пение, а самый натуральный храп.
Похоже, слух у нее был острее, чем у Николая, и он снова прислушался. Теперь и он услышал пусть мелодичное, но самое настоящее похрапывание.
– Раз ты знаешь, как храпит спящий человек, значит, и у вас на Пирре храпят, да? Разве может быть такое, чтобы все обитатели Галактики храпели?
– Все, может, и не храпят, но если обитатели этой планеты когда-то переселились с Земли?.. Ты же видел – пастух очень походил на землянина.
– Ну уж, таких тупых пастухов вряд ли можно найти на всей Земле! Если хочешь знать, у наших пастухов и радиоприемники есть, и телевизоры.
Извини, – сказала Нуми. – Но что нам делать?
– Как что, разбудим его, конечно. Как же мы заснем, если он станет храпеть всю ночь, – бесстрашно заявил Ники Буян, в глубине души надеясь, что ему предложат спасаться бегством.
Но Нуми стала настолько послушной, что безропотно согласилась с ним и на этот раз, и теперь ему надо было действовать быстро и решительно, если он не хотел, чтобы она снова уличила его в лицемерии.
Наши герои прошли мимо последних нескольких ниш в коридоре, даже не заглянув туда, так как решили, что они пустые. К тому же их манил, заставляя ускорить шаг, кусочек звездного неба, показавшийся в конце коридора. И вот сейчас, стоило им снова вернуться в коридор, осторожно ступая на цыпочках, как храп моментально усилился. Ники погасил фонарик и прислушался. Хорошо, что этот волшебный шлем позволял улавливать все внешние шумы, не выпуская наружу их собственные голоса.
– Это – здесь! – сказал он, указывая рукой на ближайшую нишу-комнату.
– Я забыла сказать тебе одну вещь, – зашелестел у самого его уха голос Нуми. – На левой стороне шлемофона есть рычажок. Передвинь его, и ты сможешь видеть в темноте. Я уже вижу его.
Он никак не мог нащупать этот рычажок, и тогда она, взяв его за руку, поднесла ее к рычажку и вместе с ним передвинула его. Лицевое стекло его шлема словно внезапно просветлело, и Николай стал видеть. Впечатление было такое, что он смотрит сквозь темные очки, но тем не менее очертания предметов обрисовывались довольно четко.
Это новое качество волшебного шлема обрадовало Николая, но он не был бы Ники Буяном, если бы тут же не заявил, что такие вещи ему не в диковинку.
– На инфракрасных лучах работает, да? У нас тоже есть такие приборы ночного видения. В танках и самолетах…
Но девочке с Пирры было не до его технических объяснений. Еще более встревоженно она сказала:
– Видишь? Вон там, лежит!
В дальнем конце ниши действительно лежал какой-то ворох одежды, из-под которой время от времени доносилось то громкое, то приглушенное всхрапывание, сопровождавшееся мелодичным посвистыванием носом.
Ребята продолжали стоять в нерешительности, а странный оркестр спокойно вел свою партию.
– Разбудим его? – спросила Нуми, снова взваливая всю ответственность на земного мальчика.
От прежней смелости Ники почти не осталось и следа, но в такие минуты нерешительности в голове иногда рождаются замечательные идеи.
Почему бы тебе не попробовать прочитать его мысли? – сказал он. – Может, ему что-нибудь снится? Тебе же удалось увидеть мой сон.
– Тогда мне надо подойти поближе и успокоиться, – сдавленным шепотом отозвалась девочка.
Они бесшумно приблизились к вороху одежды. Нуми обошла ворох с той стороны, где предположительно находилась голова, и наклонилась над ней. Желая ее успокоить, Ники предупредил, что будет ее охранять, и затаил дыхание, стараясь не мешать ей собственными мыслями.
Нуми довольно долго оставалась в таком положении, а когда заговорила, голос ее звучал гораздо спокойнее:
– Похоже, это добрый человек. Ему снятся хорошие сны.
Наивная девчонка, подумал Ники. Небось, и плохим людям иногда снятся хорошие сны. Но вслух он только спросил, что она прочла в мозгу спящего.
– Сначала было очень красиво. Звезды, множество звезд, разноцветных, как в радужном туннеле Мало. И он летит среди них, маленький, как младенец, летит, как птица, раскинув руки. И поет, поет… Тсс! – прервала она свой рассказ и снова прислушалась. – О, сейчас ему снится нечто ужасное! Ему очень страшно. За ним гонятся. Кто-то за ним гонится, и он старается убежать. Бедный, ему так страшно!..
Внезапно, издав невнятный вопль, ворох вскочил. Ребята отпрянули не менее испуганные, а человек – это был явно человек – ринулся в другой конец ниши и забился в угол. Лохмотья на нем тряслись, как белье на веревке, если за нее подергать. Ники, когда был поменьше, частенько так делал, чтобы подразнить мать.
– Скажи ему, чтобы перестал трястись, – приказал он Нуми, так как самым перепуганным среди них был все-таки незнакомец.
– Он меня не услышит. Для этого нужно снять шлем.
– Наверно, шлемы его тоже пугают. Сними. Я буду тебя охранять, – распорядился он, вооружившись фонариком и газовым пистолетом.
Ники нажал на кнопку фонарика и человек рухнул наземь, ослепленный ярким светом. Руки его дрожали, и в них не было никакого оружия. Видимо, он вообще не был в состоянии ни нападать, ни защищаться. Теперь они могли снять шлемы, откинуть их на спину и спокойно рассмотреть второго представителя здешней цивилизации.
Нуми произнесла несколько незнакомых слов, очевидно, выученных у пастуха. Человек приподнял голову, взглянул на нее сначала робко, а потом вдруг преобразился. Он захлопал себя по рваной одежде и, храбро выпятив грудь, тоже что-то сказал на своем непонятном языке.
Направив на всякий случай пистолет с усыпляющим газом ему в лицо, Ники спросил Нуми, о чем он говорит.
– Я не совсем поняла, – ответила девочка. – Что-то вроде того, что он готов, но на что – не могу взять в толк.
Ники тут же пришло в голову, что человек, должно быть, скрывается в этом заброшенном доме и видит во сне, как его преследуют. Это окончательно его успокоило, да и весь внешний вид человечка был скорее смешным, нежели страшным.
Ростом он был почти с Николая – довольно низкий для взрослого мужчины, а это, несомненно, был взрослый мужчина, хотя в лице его, безбородом, с толстыми лоснящимися щеками, было что-то детское, особенно в ясных глазах, взиравших на пришельцев с отчаянной смелостью. Одежда, когда-то, очевидно, оранжевая, как одежда пастуха, давно потеряла свой цвет. Она покрывала довольно упитанное тельце с короткими руками и ногами. Вообще вся его фигура выглядела комичной, чему немало способствовала и его горделивая осанка. Явно он понимал, что пришельцы ему не угрожают.
– Не мешай мне! – сердито прикрикнула на Ники девочка, снова отгадавшая его мысли. – Сам говорил, что нельзя смеяться над представителями других цивилизаций. Он, может, и смешон, но гораздо умнее пастуха.
Она сделала рукой жест, доказывавший ее миролюбивое настроение, и пригласила незнакомца сесть. И сама села на пол, подавая пример. Выражение отваги в детских глазах толстяка сменилось испуганным удивлением. Ники властно указал ему рукой на пол – не хватает еще, чтобы девочка с такой высокоразвитой планеты, как Пирра, сидела в ногах у этого клоуна! Толстяк понял жест и покорно уселся в своем углу.