***
Андрей вел машину с профессиональным милицейским шиком по осевой линии разделяющей транспортные потоки. Николай Федорович расслабившись смотрел в боковой стекло целиком положась на мастерство водителя, в котором он был уверен как в самом себе. А шофером Андрей был первоклассным, он мастерски вел машину на предельной скорости без излишней суетливости, плавно и уверенно. На место прибыли сравнительно быстро, потратив на дорогу всего пятнадцать минут. У центральных ворот кладбища стояли две машины - милицейская и скорая, да топталось несколько любопытных и вездесущих прохожих. Андрей остановил машину прямо против небольшого домика, в котором, видимо, и располагалась сторожка. На ступеньках у входа стоял сержант в милицейской форме и выполняя приказание не пускал в помещение посторонних. Увидев трехзвездные погоны следователя, он отдал честь и Николай Федорович беспрепятственно прошел в домик. В нем была всего одна комната в которой и находилась вся оперативно-следственная группа. Видимо, они уже закончили осмотр места преступления, поэтому в помещении и собрались все сотрудники. Мошкин поздоровался с присутствующими и огляделся. Все убранство комнаты состояло из стола, двух стульев и кровати, застланной казенным серым одеялом. Стол стоял у большого и единственного окна выходившего на территорию кладбища. За столом, уронив голову на окровавленную книгу, сидел мертвый вахтер. Кровь уже успела застыть и была темно-бордовой, почти черной на фоне белых страниц развернутой книги. Оперативно-следственную бригаду возглавлял хорошо знакомый Мошкину капитан Афанасьев. - Что тут произошло, Петр Иванович? - обратился к нему следователь. - Николай Федорович, подождите одну минуточку я только разрешу медикам забрать труп, а уж потом мы с вами поговорим обо всем более подробно. - Хорошо, работайте, я подожду. В помещении воздух был спертым, насыщенным запахом крови и Николай Федорович не желая вдыхать его, вышел на улицу. Закурив, он подождал пока работники скорой помощи вынесут на носилках труп вахтера и согласованными действиями задвинут его внутрь медицинского РАФика. Швырнув окурок в урну стоящую у самого порога, Мошкин вновь зашел в домик. Члены оперативной группы негромко переговаривались, делились впечатлениями по поводу разыгравшейся здесь трагедии. Афанасьев увидел входящего полковника сразу же шагнул ему навстречу со словами: - А вот теперь можно и рассказать о том, что здесь произошло. - Что за драма тут разыгралась? Только прошу вас оперировать фактами, которые вам удалось установить. - Убит вахтер Митрофанов Егор Алексеевич, который заступил на дежурство вчера в шесть часов вечера. Личность убитого установить оказалось просто - он более пяти лет работает здесь на кладбище. Как определил эксперт-криминалист, убийство совершено в девять или десять часов вечера. Следов борьбы или насилия ни в помещении ни на теле убитого не обнаружено. Видимо убийца был Митрофанову знаком и знаком очень хорошо. - Почему вы сделали такой вывод? - А потому, что его приход не вызвал у вахтера никаких защитных действий. Митрофанов до прихода убийцы читал книгу, а потом они какой-то период времени мирно беседовали. Видимо, преступник в последний момент на секунду отвлек вахтера, а сам нанес ему неожиданный и резкий удар в висок. Сила удара была такой огромной, что не только без труда проломилась височная кость, но и выдавилось из глазницы левое глазное яблоко. Смерть наступила практически мгновенно, тот даже не успел понять что произошло. Но не в этом сольпроисшедшего. Пролом в черепе имеет геометрически правильную квадратную форму, видимо орудием убийства служил обычный слесарный молоток. Преступник убил несчастного одним точным молниеносным ударом, что свидетельствует о том, что убийца хорошо знаком с анатомией человека. - Что вы имеете в виду? - перебил Мошкин капитана. - А то, что удар был сделан очень точно, а учитывая силу и быстроту реакции, можно сказать, что совершен он очень опытной рукой человека имеющего определенный навык. - Вы хотите сказать, что убийца - профессионал? - Да, учитывая все известные нам факты, я берусь со всей ответственностью утверждать это. "А ведь и убийца Афони переломил ему позвонки, подведя опытной рукой узел петли под самое ухо",- мелькнула у Мошкина мысль. От этого сопоставления ему стало душно, мозг Николая Федоровича пронзила догадка, что оба убийства - это дело одних и тех же рук опытного убийцы-профессионала. Афанасьев, увидел как побледнел полковник, понял это по-своему и поспешно продолжал: - Товарищ полковник, давайте выйдем на свежий воздух, а то мне что-то дурно от запаха крови.
***
Предположение Неретина оказалось пророческим - председатель действительно отозвал его из отпуска спустя всего неделю после памятной поездки в Воронеж. За многолетнюю работу в сельском хозяйстве такое случалось не раз. Александр Михайлович понимал, что весна ожидать, когда он отгуляет отпуск, не будет и поэтому отзыв на работу воспринимал должным образом. Как человеку не лишенному тщеславия, ему немного было приятно от осознания своей обзательности при проведении весенне-полевых работ. Он не хотел признаваться себе в этом, но решение председателя невольно демонстрировало колхозникам тот вес, который он - Неретин имел как специалист в реальных делах хозяйства. Омрачало Александра Михайловича только то, что председатель сделал это грубо и беспардонно. Приказ появился неожиданно для всех, а Неретину хотелось чтобы руководитель предварительно с ним посоветовался или хотя бы узнал его мнение. Но председатель колхоза был человеком рациональным, до сентиментальностей не доходил и не делал исключения никому. Работа сразу же захлестнула Неретина и вскоре все обиды и недомолвки остались в стороне. Хозяйство, в котором жил и трудился Александр Михайлович, было далеко ниже среднерайонного уровня. Рабочих в растениеводстве не хватало и чтобы провести весенне-полевые работы в лучшие агротехнические сроки приходилось проявлять примеры находчивости и деловой хватки. Весна выдалась скорой, что всегда создает дополнительные трудности для земледельцев. Полевые работы необходимо было проводить на высоком организационном уровне и в сжатые до предела сроки. Александр Михайлович крутился как белка в колесе, теребя и увлекая за собой всех работниках цеха растениеводства. Обстоятельства заставляли его работать от темна до темна и вскоре в этой производственной круговерти он потерял счет дням. Закончив посев ранних зерновых не успел перевести дух, а теплая погода заставила приступать к посеву кукурузы и проса. Как-то Александр в предобеденное время находился в тракторном отряде, когда учетчик позвал его к телефону. - Кто там звонит? - спросил он у парня, направляясь в конторку, где стоял телефон. - По голосу похоже на вашу жену,- ответил тот и закурив остался на улице. Телефон стоял на большом двухтумбовом столе сплошь заваленном учетными листами на механизированные работы. Осторожно, стараясь не попутать разложенные бумаги, Неретин опустился на стул и взял трубку. - Да, слушаю. - Саша, это ты? - услышал он в трубке взволнованный голос жены. - Светлана, это я, что случилось? - Нам тут пришла телеграмма,- произнесла жена и замялась, отрывисто дыша в трубку. - Говори, я слушаю. Откуда телеграмма? - Из Воронежа от Митрофановых. - По какому случаю? - Я и не знаю, как тебе об этом сказать. - Светлана, не темни - говори так как написано в телеграмме. В трубке послышалось какое-то движение, а потом и голос жены: - Тут написано: приезжайте похороны Егора и подпись Настя. Слова жены больно кольнули его в сердце и он чуть было не выронил трубку из рук. Весть о смерти Егора ошарашила его жестокой реальностью. - Саша, что будем делать? - услышал он в трубке голос жены. Только через минуту придя в себя он смог сказать: - Я на обед приду домой - там и поговорим. Вялой рукой он опустил трубку на рычаг аппарата и невольно закрыл глаза. Трудно было представить, что Егора у которого он с женой были месяц-полтора назад, больше нет. Так и сидел он отрешенный в конторке, пока в нее не вернулся учетчик. Тот прямо с порога спросил: - Ну, что, Александр Михайлович, поговорили с супругой? - Да, спасибо,- рассеянно сказал Неретин и встав со стула вышел на улицу. Выкурив сигарету, он немного успокоился, но смерть друга подсознательно принять никак не мог. Не торопясь Неретин уселся в свой служебный "газик" и отрешенный просидел в нем несколько минут, а потом, словно опомнившись, завел двигатель и направил машину к своему дому. Он на несколько минут опередил жену. Светлана, показав свойственную ей пунктуальность, появилась дома ровно в двенадцать часов. Сняв курточку, она прошла в комнату Александра и подсев к лежащему на диване мужу, спросила: - Что будем делать? Он, не глядя на нее, сказал: - А что мы можем сделать - ему уже не поможешь? - Да нет, я спрашиваю о другом - поедем ли мы на похороны? - Я поехать не могу - у меня впереди целый ряд работ, который нельзя отложить, а тем более оставить, даже на один день. Может ты без меня одна смотаешься, у тебя на работе проблем нет? - Нет, Саша, я без тебя не поеду. - Ладно, тогда дай Насте телеграмму с соболезнованиями по поводу смерти мужа и телеграфом вышли две тысячи рублей. На могилу к Егору поедем позже, когда я смогу хоть немного освободится на работе. - Хорошо, я так и сделаю,- согласилась Светлана и встала с дивана.