– Бомба.
Сондерс-старший произнес всего одно слово, но Кеннеди удивился. С голосом генерала произошла разительная перемена. Впервые он зазвучал как голос глубокого старца.
– Что...
– Бомба. Одна.
Повисла долгая пауза. Потом старик сказал:
– Ты хорошо поработала, девочка. И заслужила право узнать то, что не смогла раскопать. Мне, похоже, теперь надо спешить, но я тебе расскажу...
«Что же ты не добавил: расскажу напоследок? – ехидно подумал Кеннеди. – Но Элис молодец, раскрутила старого пня этой бредятиной. Ох, и удивим мы его до невозможности...»
– Мы ничего не испытывали. Что-то испытывали немцы. Какое-то новое, секретное, принципиально новое оружие. Оно действовало довольно избирательно, в относительно узком секторе. Самолеты не падали, не взрывались – просто бесследно исчезали. Мы ломали голову: что это такое, что за новинка в области ПВО? Но решили прихлопнуть, как прихлопнули в свое время Пенемюнде. Ты знакома с той историей, девочка?[23]
Очевидно, Элис кивнула – потому что генерал продолжал:
– Здесь был весьма похожий случай. Дрезден, как и Пенемюнде, отходил в русскую зону оккупации – секретное оружие не должно было достаться Сталину. К тому же мы хотели продемонстрировать кое-что свое... Налетом в ночь на четвертое февраля мы хорошо вычислили мертвые зоны этой загадочной системы ПВО. Игра казалась беспроигрышной. Один из «Либерейторов» шел очень высоко – и почти без груза. С одной бомбой. На высоте без малого десять километров. Ни увидеть, ни сбить его не могли. Остальные лишь отвлекали внимание... Но исчез именно тот, один...
– Что это была за супербомба? – спросила Элис почему-то шепотом.
– Я думал, ты догадалась... Ты знакома с историей проекта «Манхеттен»[24] ?
– Ну... да... – Голос Элис дрожал и прерывался.
«Готово дело, – подумал Кеннеди. – Психоз заразен. Не знаю, кто из них кого заразил – но спятили оба».
– Забудь эту историю. Ни слова правды. Ее писали люди вроде меня. Когда и где, по-твоему, взорвали первую ядерную штуку ?
– Н-на полигоне, кажется где-то в Неваде... или нет... Летом сорок пятого... дату не помню... по-моему, перед самым Потсдамом...
– Все правильно. Только вот взорванная летом штука стала второй . Потому что до Потсдама была Ялта.[25]
– Но...
– Да-да... Вторая. Лишь после провала в Дрездене испытания решились проводить на своей территории. Никто ведь заранее не знал, с какой мощностью оно шарахнет. У некоторых физиков имелись опасения, что цепная реакция втянет в себя и другие окружающие элементы. Никто не хотел получить воронку диаметром в пол-Америки... В общем, на Дрезден президента уговорили. У него и Черчилля были большие планы на той, Ялтинской, конференции. Предстояло оставить Австрию и Чехословакию в западной зоне оккупации, ограничить русское проникновение на Балканы, добиться еще кое-чего... Но для такой крупной игры с Дядей Джо совсем не было козырей. После Арденнского позорища – особенно. И Рузвельт подписал приказ. Встреча трех лидеров начиналась четвертого февраля. И на первую же ночь конференции запланировали демонстрацию. Первый в истории ядерный взрыв... При успехе мы получали козырного туза. При неудаче – лишь сильное радиоактивное заражение местности. Поскольку предполагалось, что не взорвавшуюся по какой-либо причине штуку должен разнести в клочки мощнейший заряд обычной взрывчатки... Та же система самоликвидации должна была сработать, если самолет подобьют или он потерпит аварию... Казалось, мы предусмотрели всё. А потом случилось то, что случилось. Штука исчезла. Словно растворилась в воздухе вместе с самолетом. Президент рвал и метал. Конференцию мы просрали, Дядя Джо получил всё, что хотел. Донован губил лучших разведчиков, но не мог найти следов штуки ... Командование ВВС за несколько дней стянуло в один кулак все наличные силы – со всей Европы, даже из Северной Африки... В ночь на тринадцатое февраля на Дрезден высыпали больше взрывчатки, чем куда-либо и когда-либо до того... Города не стало. Бомба просто не могла уцелеть! Но никак себя не проявила. Ни взорвалась, ни распылилась... Наци успели найти и вывезти? Три месяца мы жили под дамокловым мечом и гадали, на кого ее сбросит Гитлер. На нас? На русских? Потом – когда у Сталина словно ниоткуда взялась своя бомба – у знавших родилась вполне логичная версия: штука досталась русским. Трумэн – ничего о Дрездене не знавший – брызгал слюной и мочился серной кислотой. Пришлось срочно искать изменников, организовывать процесс Розенбергов... А эта гадина, оказывается, болталась где-то между временем и пространством!
Генерал замолчал. Сказал после паузы тяжело, устало:
– Теперь всё знают два человека на земле. Ты и я. Остальные – кто знал – ушли. Тяжело было тащить это в одиночку... Жаль, что дальше придется снова одному... Лучше бы ты получала в колледже двойки по математике.
– А ваш сын? А Рональд?
– Сэмми знает многое, но не всё... Хотя самое главное – что за груз мы ждем сегодня – пришлось ему рассказать. Он долго не хотел верить очевидному, но Миннеаполис его убедил. А Рональд... Этот оловянный солдатик что-то разнюхал – хотя я надеялся, что он по уши увяз в деле Эмнуэльсона. Разнюхал и слетел с катушек. Надиктовал полкассеты идиллических соплей – и протаранил сегодня на своей машине ограждение виадука. Прямо под катящий тепловоз. Храбрый был парень, но глупый... Ладно, девочка. Сейчас сюда подойдут мои люди. Постарайся умереть красиво. А мне пора на командный пункт ВВС. Я не верю, что мой Сэмми сторожит мышь не у той норы, но стоит перестраховаться...
Кеннеди толкнул Ресника, показал на коробочку: вызывай людей, шоу окончено. А полковник Сондерс вернется сюда не скоро...
– Что ты предпримешь!? Что!? – заорала Элис. – Что, старый отставной козел!? Бомба или взорвется сама, или будет разнесена в пыль твоим сраным зарядом!!! Мы или сгорим, или медленно сдохнем от лучевки!!!
– Спокойнее, мисс Элиза, спокойнее. Все не так мрачно. Такие, как я, – в отставку не уходят. Служат до самой смерти. А если держать в воздухе пару звеньев истребителей на всякий случай и в твоей точке, – и сбить самолет до бомбометания – внешний заряд распылит штуку не сразу. Ровно через тридцать минут. Ты еще не поняла, что через семнадцать минут исчезают все залетевшие к нам из прошлого объекты массой более трех фунтов? Вне зависимости от их местоположения? И штуку разнесет внешним зарядом в радиоактивную пыль или в Америке 2059 года, или вообще где-то у черта в заднице... Мне плевать, я не доживу, Сэмми тоже, внуков у меня нет. А вот и мои люди...