Вот тогда Джереми и сбежал в первый раз. Ему было всего четыре года, и она ничего не знала о нем целых три дня. Кэтрин потеряла разум от горя, забыла, что такое еда и сон. В полиции отказались ей помочь. Какое им дело до того, что пропал какой-то маленький оборванец? Окинув ее бесцеремонным взглядом, дежурный полицейский предложил ей обзавестись новым ребенком.

Через три дня Джереми как ни в чем не бывало заявился домой, чистенький и накормленный. С порога он заявил, что не поедет ни в какую Ирландию, а если мать попытается отослать его снова, он опять убежит. Где он был, она так и не узнала.

Это случилось пять лет назад, и с тех пор они все время в бегах. Но за последний год Джереми сильно повзрослел и стал настаивать, чтобы они осели где-нибудь на одном месте и вступили в открытую борьбу с отцом.

– Он не имеет на меня никаких прав, раз вы не были женаты, – убеждал он мать.

Кэтрин попыталась объяснить ему, что за деньги можно купить все, но Джереми, несмотря на рано приобретенный печальный жизненный опыт, все еще сохранял детскую веру в торжество справедливости.

Когда ей предложили место учительницы девятилетнего мальчика в отдаленном городе в горах Колорадо, Кэтрин решила, что сбылась ее мечта. Ей предстояло обучать школьной программе некоего Захарию Джордана, сына мистера Коула Джордана. И может быть, но только может быть, в этом далеком городе Ледженде они наконец обретут то, что называется самым красивым словом на свете, – безопасность.

– Это и есть Ледженд? – презрительно бросил Джереми, выйдя из дилижанса. – И на это мы променяли цивилизацию?

– Джереми, на меня совершенно не действует твой тон. Это, наверное, э-э…, э-э…

– Район красных фонарей? – спросил мальчик, немного отступив, потому что возница сбросил ему на ноги их пожитки.

Кэтрин затаила дыхание и в ужасе оглядывала место, куда их забросила судьба. Казалось, в этом городе были только игорные притоны и питейные заведения. Шум, запах немытых тел, развязный смех женщин, огромные фургоны с рудой ошеломили ее. Всюду ее взгляд натыкался на грязь и разврат. Прямо перед ними красовалась яркая безвкусная вывеска, на которой была изображена женская нога в черном чулке с кружевной подвязкой. На кончиках пальцев этой ноги болталась туфля на высоком каблуке, и называлось это место «Леди Лодочка».

Кэтрин не успела рассмотреть остальные вывески, потому что на нее чуть не налетел какой-то мужлан лет пятидесяти.

– Чур я первый, – сказал он, а когда Кэтрин на шаг отступила, шлепнулся в грязь у ее ног.

Если бы у Кэтрин было хотя бы два доллара, она не задумываясь села бы обратно в дилижанс и уехала из этого вместилища порока как можно дальше. Она прижала к себе сына, инстинктивно пытаясь оградить от всего, что видела, слышала и чувствовала.

Не отпуская Джереми, Кэтрин подняла глаза на возницу дилижанса, который опять взобрался на козлы.

– Не могли бы вы увезти нас отсюда? – спросила она.

– – Конечно, леди, за пятьдесят баксов с носа. Наличными.

– Но у меня нет…

– Так я и думал, – засмеялся он. – Ну ничего, для такой красотки, как вы, в Ледженде всегда найдется работа. Н-но-о!

Дилижанс с грохотом укатил, поднимая за собой клубы пыли. Откашлявшись, Кэтрин снова огляделась. Они стояли прямо посреди улицы, на проезжей части, у ног их лежало три небольших узла с вещами. Вдруг в конце улицы показался фургон, запряженный шестеркой лошадей. Он стремительно приближался к ним. Кэтрин быстро сунула один узел Джереми, два других схватила сама и побежала на тротуар.

Но не успели они опомниться, как послышался звон бьющегося стекла и из окна салуна вылетел человек. Он упал на тротуар и скатился на дорогу, где его чуть не раздавили двое всадников. Выронив вещи, Кэтрин обхватила Джереми и прижала его к себе, не зная, откуда ждать новой угрозы – от дверей или из окна Раздался выстрел.

Из дверей салуна вышел мужчина. Он стоял к ней спиной, поэтому она смогла оценить только мощный торс и высокий рост незнакомца. Его тонкую талию охватывал широкий ремень, на котором в украшенных вышивкой ножнах висел индейский нож.

– Если ты еще раз сунешься в этот город, Бартлет, я поговорю с тобой на другом языке, – сказал гигант мужчине, валявшемуся в грязи.

И тут Кэтрин, к своему ужасу, увидела, что лежащий человек достает пистолет. Мужчина у двери не мог видеть этого, поэтому она громко закричала:

– Нет!

В следующую секунду человек у дверей выхватил из ножен нож и метнул его в лежащего на земле мужчину. Нож вонзился в плечо, красное пятно растеклось по рубашке.

Дрожа от обуревавших ее чувств, Кэтрин отпустила Джереми, и мальчик, недовольный ее опекой, быстро отступил в сторону.

– Только не падай в обморок, милая, – сказал незнакомец, которому она только что спасла жизнь, и обернулся. Взгляд его голубых глаз породил в ней такие чувства, о существовании которых она до сих пор даже не догадывалась. Время будто бы остановилось. Кэтрин не замечала ничего вокруг, кроме этого голубоглазого светловолосого гиганта.

И ей показалось совершенно естественным, когда сильной рукой он обнял ее за талию, приподнял над землей и, крепко прижав к себе, поцеловал.

До этой минуты ее не целовал ни один мужчина, кроме отца Джереми, да и тот целовал ее против воли. Но, оказавшись в объятиях этого незнакомого мужчины, Кэтрин неожиданно для себя ответила на его поцелуй. Она обвила его шею руками и послушно раздвинула губы. Его сердце стучало прямо напротив ее напрягшихся от волнения грудей.

Грохот выстрелов заставил ее очнуться, но когда она попыталась вырваться, мужчина прижал ее крепче, так что ей пришлось оттолкнуть его, чтобы освободиться. Вокруг них собралась гогочущая толпа.

Кровь мгновенно прилила к щекам Кэтрин. Она взглянула на мужчину, который только что ее целовал. Он задумчиво смотрел на нее, словно что-то в ней вызывало его недоумение.

Кэтрин с виноватым лицом повернулась к сыну, который смотрел на нее огромными от изумления глазами. Ее поступок совершенно не вязался с его представлением о матери. Да она и сама не ожидала от себя такого порыва.

За спиной Джереми стоял мальчик, по виду его ровесник. Они были примерно одного веса, но незнакомец был шире в кости. Светловолосый, голубоглазый, он казался полной противоположностью темноволосому кареглазому Джереми.

– Это твоя мама? – вполголоса спросил мальчик у Джереми, однако достаточно громко, чтобы все услышали его. Сочувствующий тон вопроса явно предполагал отсутствие у Кэтрин каких бы то ни было моральных устоев.

Джереми среагировал так, как его учили. Припав на одну ногу, он круто развернулся и нанес обидчику удар в челюсть слева. Его противник, видимо, тоже обладавший быстрой реакцией и хорошо обученный, ударил Джереми кулаком в правый глаз.

В следующую секунду мальчишки уже катались в пыли, а толпа, насладившаяся сначала зрелищем страстного поцелуя, теперь была довольна еще больше, глядя, как двое сорванцов бьются насмерть Первой реакцией Кэтрин было разнять дерущихся, но она быстро осознала тщетность своих попыток. Тогда, видя, что никто не собирается ей помочь, она посмотрела на мужчину, который ее целовал. Он все еще продолжал разглядывать ее с тем странным выражением на лице, названия которому она не могла подобрать.

– Остановите их! – попросила она, но он даже не пошевелился. – Пожалуйста, остановите их, – повторила она, умоляюще положив руки ему на грудь.

Казалось, от этого прикосновения по ее телу пробежал электрический разряд. Она отдернула руки от его груди, как от раскаленной сковородки. Видимо, мужчина испытал то же самое, потому что он наконец вышел из транса и перевел взгляд на дерущихся детей. Секунду он смотрел, как они молотят друг друга кулаками, перекатываясь в пыли, потом глаза его прояснились и уже вполне осознанным голосом он сказал:

– Какого черта? – И, взяв обоих за шкирку, поставил на ноги. Они все еще пытались дотянуться друг до друга, и он встряхнул их, как мокрых щенков.