Мелани показалось, что они сейчас накинутся друг на друга с кулаками. Глубоко вздохнув, она присела за стол и выжидательно посмотрела на Ровену.
– Ничего более нелепого я еще не слышала, – сказала Темперанс. – Кто написал такое глупое завещание?
– Человек имеет право делать со своей собственностью все, что захочет, – ответил Джеймс, неотрывно глядя на Темперанс.
Они сидели за обеденным столом в доме Джеймса Маккэрна, и в камине пылал огонь. Напротив расположились тетя Джеймса, Ровена и мать Темперанс, Мелани. Они только что рассказали Джеймсу и Темперанс о завещании, которое гласило, что Джеймс должен жениться по любви до своего тридцатипятилетия, иначе потеряет все, что имеет.
– Пусть Колин забирает эту чертову деревню! Добро пожаловать! – заявил Джеймс, сложив руки на груди.
Темперанс сразу пришла в себя.
– Вы самый эгоистичный человек, которого я встречала! А вас это не касается? – она сердилась больше, чем следовало, стараясь не вспоминать о той ночи, которую они провели вместе. – А как же остальные? Ведь ваша деревня – это маленький бриллиантик, где люди заботятся друг о друге. А вы хотите просто так отдать ее! Если ваш братец-мот проиграет это поместье в карты, кто будет заботиться о Маккэрнах?
– С каких пор вы начали беспокоиться о Маккэрнах? – резко ответил ей Джеймс. – Вы и ждете не дождетесь, когда уедете в Нью-Йорк к людям, которым вы действительно нужны! – каждое его слово было насмешкой. – И что вы знаете о моем брате, если смеете обзывать его? Ваш отец...
Темперанс подскочила.
– Да как вы посмели произнести имя моего отца? Мой отец был святым человеком, особенно по сравнению с вашим! Вся моя семья...
Джеймс поднялся и нагнулся к Темперанс.
– Никто из нас не может быть признан святым, – громко произнесла Мелани и взглянула на дочь. – Темперанс, прежде чем бросить камень, вспомни тетю Изабеллу и дядю Дугана.
Темперанс тут же села, покраснев, за ней сел Джеймс.
– Х-м-м-м, – произнесла Ровена, взглянув на Темперанс и Джеймса, а затем на Мелани, – я надеялась, что мы решим вопрос цивилизованным путем, но у меня создается впечатление, что вы, дети мои, не в состоянии держать себя в руках и обсуждать нашу проблему. Мелани, дорогая, нам лучше уехать.
– Да-да, конечно! – ответила Мелани, поднимаясь.
– Постойте! – одновременно произнесли Джеймс с Темперанс, посмотрели друг на друга и отвернулись.
– Я... – начала Темперанс, – я думаю, что нам необходимо это обсудить. Завещание глупое... Но оно существует, и нам нужно с этим считаться. Прежде всего, и речи не может быть о том, чтобы Колин получил поместье. Я с ним не знакома, но наслышана о нем.
Она повернулась к Джеймсу, холодно глядя на него.
– Полагаю, вы согласитесь со мной? Или вы на самом деле хотите, чтобы ваши возлюбленные овечки перешли к азартному игроку?
– Лучше уж к нему, чем к американской благодетельнице, – пробормотал Джеймс.
– Что ты сказал? – громко переспросила Ровена, поднеся ладонь к уху. – Говори громче, Джеймс, ты же знаешь, что я туга на ухо.
– Я в первый раз об этом слышу, – тихо сказал Джеймс, сощурившись. – Ты с третьего этажа слышишь, что на первом слуги пьют твой драгоценный бренди.
Ровена улыбнулась и откинулась на спинку стула.
– И что вы собираетесь делать, дети мои?
– Спасать деревню, – быстро ответила Темперанс, – человек должен жертвовать во имя других, – вопросительно подняв бровь, она посмотрела на Джеймса.
Он ответил ей внимательным взглядом и коротко кивнул.
– Хорошо, – тихо сказала она, – мы поженимся. Не потому, что мы этого хотим, а для того, чтобы сохранить поместье. Это касается людей, которые гораздо важнее нас самих.
Мелани и Ровена, услышав это, пристально осмотрели обоих – их лица ничего не выражали.
– Но, дорогая моя, – сказала Мелани, – мы не просим вас с Джеймсом пожениться.
– Не просите? – удивленно спросила Темперанс. – А я думала, что вы добиваетесь именно этого.
– Конечно, нет! – воскликнула Ровена. – Вы жили бы хуже, чем дед Джеймса со своей женой. Она застрелилась, лишь бы не быть рядом с ним.
– Она этого не делала, – снова в один голос сказали Джеймс и Темперанс, опять взглянули друг на друга и вновь отвели взгляд.
– Об этом вы нам расскажете позже, – сказала Ровена, – у нас сейчас дело поважнее. Ключевые слова «по любви». Я считаю, Джеймс, что именно твой негодяй брат заставил отца добавить эти – как правильно выразилась Темперанс – глупые слова в завещание. Он думал, что ты будешь женат на той жуткой девчонке до срока, оговоренного в завещании. Все понимали, что вы не любили друг друга. Колин бы просто подождал до твоего тридцатипятилетия, а затем поместье стало бы его.
– Оно и станет, – пробормотал Джеймс. – Ладно, чего вы хотите от меня?
– Жениться на Кенне, и чтобы Темперанс подготовила все к свадьбе, – сладко произнесла Мелани.
– На ком? – переспросил Джеймс, а Темперанс молча и выразительно смотрела на мать.
– На Кенне, дурень! – воскликнула Ровена. – На Кенне! На девушке, которую ты любил в молодости и хотел взять в жены, но твой отец внезапно отправил тебя в Лондон. Помнишь?
– А-а, – ответил Джеймс, – на Кенне...
Он улыбнулся, затем покосился на Темперанс, но она, не поворачиваясь к нему, уставилась на мать.
– На Кенне... – повторила Темперанс бесцветным голосом.
– Да, – улыбнулась Мелани, – должна сказать тебе правду, я надеялась, что вы с Джеймсом... В общем, ты понимаешь, о чем может мечтать мать, но теперь мне рассчитывать не на что. Я еще не видела, чтобы двое с такой антипатией относились друг к другу. Да и твои последние письма просто переполнялись – вы уж простите меня, Джеймс! – неподдельной неприязнью ко всему, что связано с Маккэрнами.
– Вы писали маме, что ненавидите Маккэрнов? – мягко спросил Джеймс.
– Нет, не писала! – быстро ответила Темперанс. – Мама, я ничего такого не писала! Я писала, что Маккэрнов нужно втаскивать в двадцатый век, но, честно говоря, за последние несколько дней я...
– Понятно, – прервал ее Джеймс, – вы ненавидите меня.
– А за что вас любить? – огрызнулась Темперанс. – За то, что вы думали обо мне? – она повернулась к матери. – Он думал, что я приехала сюда, чтобы выйти за него замуж. Когда я помогала детям и Грейс, он считал, что я все это делаю, чтобы обратить на себя его внимание, как какая-нибудь шлюшка, которая...
– Мы так с вами ни о чем не договоримся! – воскликнула Ровена. – Меня меньше всего сейчас волнует ваше мнение друг о друге. Самое главное – это спасти имение.
Наклонившись через стол, она внимательно посмотрела на Джеймса и Темперанс.
– Я вижу, что вы ненавидите друг друга, но думаю, вы оба согласитесь, что нельзя продавать эту землю и выгонять людей из своих домов.
– Да, – тихо ответила Темперанс, – грех уничтожать такое место.
– Да, – проговорил Джеймс, внимательно наблюдая за Темперанс.
– Хорошо, что ты переступил через свою презренную гордость и признал это, – сказала Ровена. – Теперь главное – до твоего дня рождения осталось очень мало времени, а жениться ты должен по любви. Но действовать нужно очень быстро. Ты понимаешь меня, мальчик? Ты должен делать что-то, иначе потеряешь эту драгоценную землю. И как ты будешь жить без нее? Переедешь в Эдинбург и найдешь работу с помощью Ангуса? Будешь сидеть где-нибудь за письменным столом по четырнадцать часов в сутки.
Джеймс молчал.
– Еще вопросы есть? – спросила Ровена, переводя взгляд на Темперанс.
В полной тишине Ровена продолжала:
– Как сказала Мелани, мы надеялись на вас, но раз ваша взаимная ненависть так очевидна... И если кто-нибудь из вас решит, что нужно жертвовать собой и сыграть свадьбу, я лично засвидетельствую его величеству, что вы оба ненавидите друг друга и таким образом не выполняете условий завещания. Я не потерплю больше в этой семье браков, основанных на ненависти! Я понятно объяснила?
Джеймс сидел не двигаясь, а Темперанс кивнула.