Она заметила, как префект успокоился и перестал перекладывать многочисленные справки и доклады с одного края стола на другой. Теперь, подперев голову кулаками, он внимательно слушал её. И когда она договорила уже в полной тишине, он встрепенулся и спросил: * Хорошо, - сказал он, теперь уже обращаясь не только к ней, но и ко всем собравшимся. - Будем работать с вашей, то есть с нашей проблемой, все вместе. Но для координации вы, Маргарита Павловна, должны составить какой-то общий план. Что должен делать тот-то и тот-то. У вас есть уже какие-нибудь наметки? * У меня есть факт, когда один новый русский, из молодых, но предприимчивых, проехался по вокзалам, насобирал полдюжины бомжей, бывших плотников и каменщиков, отвез их к себе на загородный участок и поставил задачу - возвести в короткие сроки большой коттедж. Он их хорошо кормил, поил по праздникам, возил в баню по выходным, но сразу всех предупредил - если кто-то попробует убежать, то пеняйте на себя. Через полгода бывшие голодные имели толстые румяные щеки, и трехэтажный коттедж возвышался на всю округу. Но самое главное, бывшие бродяги опять перевоплотились в специалистов своего дела и... пошли по рукам. Кто-то им заказывал баньку срубить, кому-то дверь поправили, кому-то евроремонт выполнили.
За спиной она услышала голос Бурдакова: * Случай, надо сказать, пахнет криминалом. Ваш новый русский, Маргарита Павловна, по сути дела похитил людей и использовал их труд в корыстных целях.
Она повернулась к начальнику управления и улыбнулась: * Я бы сказала в воспитательных. Вы тоже сажаете на пятнадцать суток и заставляете отрабатывать наказание. * Но не бомжей, а нарушителей правопорядка. Статья о бродяжничестве в Уголовном кодексе давно отменена. И теперь мы не имеем права прятать людей за решетку за так называемую свободу передвижения. * Если говорить откровенно, - она повернулась в сторону префекта, - то зря отменили. Как бы ни ругали мы коммунистов и их порядки, но тем не менее все пьяницы лечились в лечебно-трудовых профилакториях. Меньше было бытовых убийств. Улицы города не были загажены мочой и экскрементами тех, кто в одном месте ест, спит и гадит. При коммунистах, извините, это делать боялись. А при демократах с их свободами, испражняются прилюдно. * Интересные наблюдения, - с долей ехидства заметил префект. * Да, не смейтесь, Дмитрий Яковлевич! При коммунистах вы бомжей и нищих почти не замечали, потому что считалось, что такой проблемы и не было. Потому что милиционеры конкретно знали, что им нужно делать в том или другом случае. Все было расписано - где демократия, а где порядок. А теперь беспорядок стал называться демократией и служители правопорядка не имеют исчерпывающих инструкций, когда забирать можно, а когда нельзя. Принялись втихомолку сами наводить порядок. Кто больше заплатит - для того и демократии больше. А с бомжа - что возьмешь? Ничего. Вот он, бомж, и не нужен милиции.
Она опять услышала за спиной голос Бурдакова: * Так ведь не милиция плодит безработицу, оставляет людей без зарплаты, пенсий и пособий, выкидывает их из собственных квартир. Мы лишь чистильщики, у которых, к сожалению, не хватает даже площадей, на которых можно проводить воспитательную работу... * Я это прекрасно все понимаю и не собираюсь во всех грехах винить милицию. Нищенство, между прочим, всегда было проблемой в крупных городах. И не только в России - в любой даже самой цивилизованной стране с высокоразвитой экономикой. И во все времена. Посудите сами, в маленьких среднерусских городках, каких полно в Тверской, Ярославской, Псковской и других им подобных областях, нищих можно встретить крайне редко. Разве что на автобусных станциях или около церкви. И все потому, что там все люди друг друга знают - попрошайничать стыдно. А, во-вторых, в индустриальной российской глубинке сегодня люди месяцами не получают зарплату или находятся в бессрочном производственном отпуске. Какие там подаяния! Самим бы продержаться, да не помереть от голода! О деревнях и говорить нечего - там нищенство не в почете. Поэтому нищие совершают свои набеги на города крупные. А столица - самое лакомое место. Здесь легко затеряться, "повесить лапшу на уши" вечно спешащим людям. Я звонила в мэрию, во все префектуры и отделения милиции - и нигде мне не могли назвать количество нищих, оккупирующих тот или иной округ. Говорят - много. И все. * А вы-то знаете, сколько нищих просит подаяние в нашем округе? * Думаю, что к концу недели мне будет известна эта цифра.
Она вспомнила выкладки из справки Бурдакова, но решила пока не оглашать сведения. Слишком заниженными они ей показались.
Префект резко поднялся и голосом, в котором не осталось и следа недовольства и злобы, сказал: * Спасибо, Маргарита Павловна, за вашу настойчивость. Извините, но и я, и многие из нас просто не замечали и не представляли широты и глубины проблемы. Я вас попрошу подготовить комплексный план по решению этого вопроса. Можете задействовать все службы, которыми мы располагаем. Распишите задачи для каждой. По пунктам - кто и что должен делать, за какой участок отвечать. А если наших усилий будет недостаточно, давайте выходить на мэрию, правительство столицы, городскую Думу. Вы согласны с такой постановкой вопроса? * Этого я от вас и добивалась...
... Теперь она шла по Тверскому бульвару в гости к Татьяне Афониной, дабы определить, кем является для неё эта женщина - врагом или соратником?
ГЛАВА 13. ЮРАЙТ
Юрайт уже битых два часа слонялся по Рижскому вокзалу, несколько раз прошел по переходу метрополитена. Часов в десять утра он поднялся по эскалатору, вышел на улицу и заглянул на Крестовский рынок. Не обнаружив ничего привлекающего внимания, зашел в небольшую кафешку, что расположилась на углу Сущевки и проспекта Мира.
Он занял столик около окна, заказал чашку кофе и отхлебывал его маленькими глотками. Ему хорошо был виден и светофор, и пешеходный переход к Рижскому вокзалу, и автомобильная пробка, и появившиеся разом, словно по мановению волшебной палочки, монахини.
С женщинами в черных рясах были и полураздетые мальчишки-цыганята. Они стучали в закрытые окна автомобилей, трясли руками, корчили рожи.