Он добился ожидаемого эффекта: с лица Бориса Викторовича спала всегдашняя меланхолия - он пронзил министра-председателя изумленным стальным взглядом.
- Вы учли все последствия, Александр Федорович? - медленно проговорил он.
- Вполне, - заверил Керенский.
3
Примерно в этот же утренний час телеграмма Керенского, принятая и расшифрованная в Ставке, была передана дежурным офицером-связистом начальнику штаба главковерха. Лукомский тут же поспешил с бланком в кабинет Корнилова. Генерал прочел - и лицо его окаменело.
- Не понимаю, - процедил он.
- Сейчас попытаемся разобраться, - отозвался Лукомский и приказал адъютанту: - Разыскать Филоненко! Сюда его!
Комиссарверх появился через несколько минут. Начальник штаба сунул ему буквально под нос бланк:
- Вы, если не ошибаюсь, комиссар Временного и лучший друг Савинкова? Как прикажете понимать поведение ваших патронов?
Филоненко перечитал телеграмму:
- Это глупая шутка. Или подлог. Обратите внимание: на ней нет номера. Подписана просто: "Керенский". К тому же главковерх может быть уволен от должности только по постановлению правительства, а не волей одного министра-председателя.
И правда, документ был оформлен с нарушением элементарных правил.
- Я убежден - это подлог. Потому что не могу представить, чем могло быть продиктовано такое решение, - повторил Филоненко.
В кабинете уже были и Завойко и Аладьин. Телеграмма пошла по рукам.
- Это провокация, подстроенная "балериной"! - заключил ординарец-советник.
Филоненко должен был защищать честь мундира:
- В корне всего лежит недоразумение. Его можно и должно выяснить! Я свяжусь по прямому проводу с Савинковым.
Вскоре управляющий военмина был уже на проводе. Комиссарверх в сопровождении Завойко и Аладьина поспешил на узел связи.
"Телеграмма министра-председателя подлинная, - отстучал аппарат. - С первым же поездом выезжайте из Ставки в Петроград".
- Спросите, хочет ли Борис Викторович переговорить с самим Лавром Георгиевичем, - подсказал Завойко.
"Да, но позже, часа в два пополудни". Вернулись в кабинет верховного. Доложили.
- Тем лучше, - скупо процедил Корнилов. Перевел колючий взгляд на Лукомского: - Ваш черед отвечать фигляру.
Начальник штаба тут же в кабинете написал ответ на телеграмму Керенского: "Ради спасения России вам необходимо идти с генералом Корниловым, а не смещать его. Смещение генерала Корнилова поведет за собой ужасы, которых Россия еще не переживала. Я лично не могу принять на себя ответственность за армию, хотя бы на короткое время, и не считаю возможным принимать должность от генерала Корнилова, ибо за этим последует взрыв в армии, который погубит Россию". Поставил точку, протянул лист главковерху.
- Благодарю. Не сомневался. Проинформируйте об этом инциденте всех главнокомандующих фронтами. Пора бумажную войну кончать. Где в данный момент дивизии Крымова?
Лукомский подошел к карте, взял указку:
- Здесь, здесь, здесь, здесь...
Точки пунктиром охватывали столицу со всех сторон. Но круг по диаметру был широк.
- Ускорить продвижение!
- Поступила депеша от главкосева, - доложил адъютант.
Генерал Клембовский в растерянности сообщал: Керенский потребовал, чтобы все эшелоны, направленные в район Петрограда, были задержаны и возвращены в пункты прежних стоянок, ибо в столице полное спокойствие и никаких противоправительственных выступлений не ожидается. "Я сообщил министру-председателю, что эти войска составляют резерв верховного главнокомандующего и передвигаются по его распоряжению..."
- Правильно. Исполнять только мои приказания. Войска к Питеру двигать. Всех сопротивляющихся продвижению расстреливать на месте. Так и передайте Владиславу Наполеоновичу. - Корнилов подошел к карте: - Медленно. Медленно продвигаются! Приказываю комкору Третьего Конного, начдивам Уссурийской, Донской и туземной дивизий высадиться между станциями Гатчина и Александровская, в конном строю двигаться к Петрограду - к Нарвской, Московской и Невской заставам - и дать сражение войскам Временного правительства!..
4
Антон едва дождался семи вечера - времени, условленного с Дзержинским для встречи со связным. Из "Асто-рии" он весь день не выходил. Решил понаблюдать, как будет заполняться "коробочка". Лашков сказал, что действовать они начнут, по-видимому, завтра, как только получат сигнал из Ставки.
Шалый тоже не покидал номера. Отоспавшись, снова начал наливать себя водкой, методично опорожняя огромную бутыль. С каждым стаканом грузнел, багровел и свирепел:
- У-у, ёшь-мышь двадцать!.. Будет кровищи!.. - Со свистом рассекал воздух взмахом огромной руки. - Донцов бы мне моих сюды! Я б эту сволоту!.. - Пучил на Антона мутные, в красных прожилках глаза. - А-а, ваше благородие, баронский сынок! И тебе поприжали хвост, натянул рванье, ёшь-мышь!..
Как подсчитал Путко, в "Астории" набралось уже около тридцати провокаторов. Нелепо выглядели их рабочие блузы и заношенные солдатские гимнастерки среди белых, с позолотой, лепных стен, бархатных портьер и бронзово-хрустальных бра. Горничные шарахались.
Без пяти семь Антон уже маячил у Исаакиевского собора. Минута в минуту на ступенях из-за угла колоннады появился высокий, статный темнобровый прапорщик в ладно сидящем френче. Антон не без труда узнал в нем Сашку, Наденькиного братца.
- Здравь-желавь, вашбродь! - лихо откозырял Дол-гинов.
Сам Антон был в форме, иначе встреча с молодым офицером могла бы показаться кому-нибудь подозрительной.
- Мне надо как можно скорей к Феликсу Эдмундо-вичу.
- Так точно! Товарищ Дзержинский как раз срочно тебя требует!
Через час они были уже на месте, в доме на Выборгской стороне.
Путко с напором рассказал Феликсу Эдмундовичу обо всем, что разузнал от Олега.
- Лашков, есаул Шалый, да и остальные - собралась компания не приведи господь! Это опаснейшее осиное гнездо нужно разворотить как можно скорей! закончил он.
- Теперь уже не так опасны, - спокойно отозвался Дзержинский. Наверное, вы еще не знаете? Корнилов открыто повел войска на Питер, не дожидаясь выступления в городе.