- Какая поразительная осведомленность! - с сарказмом произнесла дочь. - Вам известно не только о размере моих долгов и о наличии облигаций, но даже о том, что находится или же, наоборот, что не находится в недрах земли!
- Оставь свой сарказм! И коли тебе нечем ответить, лучше промолчи.
- Я не собираюсь молчать! Слишком долго я в своей жизни молчала! Объясните мне, маменька, почему я должна что-то продавать, закладывать, каким-то образом выпутываться, изворачиваться, чтобы погасить его долги? Только потому, что когда-то совершила роковую ошибку, выйдя за него замуж?
- Тебе приходится трудно, я понимаю, - признала мать. - Ты всем заправляешь одна, а от твоего мужа вместо помощи - одни проблемы.
- В последнее время мне очень помогает мой сын, - прибавила Елизавета. - И особенно хорошо у него получается по хозяйственной части. Однако это не облегчает моей участи. Проблем от моего мужа становится все больше и больше.
- Но не забывай, что одновременно с проблемами в твоем так называемом единоличном управлении делами имеются и определенные положительные стороны. Насколько мне известно, почти все ваше совместно нажитое имущество и вложения принадлежат тебе и Алексису. Ты умело совершила несколько сделок, благодаря которым, к тебе перешло все это.
- Я всего лишь обезопасила себя и Алексиса от разорения.
- И в результате всего: у князя остался лишь его старый особняк и опустошенные земли, на которых уже давно вырублены леса, и разобрано все, что только можно было разобрать. Он живет на содержание, которое ему выплачиваешь ты.
- И притом ещё погашаю его постоянно возникающие долги.
- И все же он в твоей власти, - заключила Элеонора Львовна. - Так пользуйся же этим! Он превратил твою жизнь в ад, - сделай то же самое с ним. Найди себе любовника. Только сделай это осторожно, ни в коем случае не допуская скандала и сплетен вокруг своего имени!
- Что вы такое говорите, маменька?!
- Кстати, это неплохая идея! Так ты сможешь одновременно сделать приятное себе и отомстить князю за его измены. Ты ещё молода и красива. У тебя большие шансы. Поверь мне, Елизавета, нет ничего более унизительного для мужчины, чем зависеть от женщины, которую он ненавидит. Тем более, если это его собственная жена, могущественная и сильная, и если с ней рядом другой. Из этого может получиться отличная месть. Твой муж будет пресмыкаться перед тобой и твоим избранником. А ты собралась разводиться! Это глупо! Ты сделаешь хуже только себе.
- Довольно, маменька! - остановила её Елизавета, стараясь сохранить твердость и спокойствие. - Мое решение развестись - окончательно. Убеждать меня в обратном - бесполезно. На меня больше не действуют ваши убеждения, как это бывало ранее. Слишком дорого я неоднократно платила в свое время за то, что отступала от своих решений и внимала вашим советам. А вы пользовались либо своей родительской властью, либо моей доверчивостью и неосведомленностью. Вы знали, что из себя представляет князь Дмитрий Ворожеев, и тем не менее принимали необыкновенное усердие, чтобы выдать меня за него замуж. У вас имелся в этом свой интерес. Вам необходимо было при помощи этого брака поправить свои финансовые дела. И сейчас у вас имеется определенный интерес - сохранить доброе имя семьи.
- Не смей говорить со мной в таком тоне! - оскорбленно произнесла Элеонора Львовна. - Я твоя мать, и ты должна относиться ко мне с уважением!
- Я отношусь к вам со всем уважением, на которое только способна дочь, пострадавшая от интриг матери. Иначе бы я просто не стала вас слушать, и мой тон был бы гораздо оскорбительнее.
- Что ж. Свое слово ты сказала. Теперь я скажу свое.
Она поднялась с кресла, демонстрируя тем самым свою готовность покинуть этот дом и нежелание дольше оставаться с дочерью. Никогда ещё дочь не была так непреклонна и никогда не давала такой решительный отпор. Родительское самолюбие Элеоноры Львовны было оскорблено.
- Если ты разведешься с мужем, двери моего дома навсегда закроются для тебя, - заявила мать, выводя каждое слово. - А я постараюсь забыть о твоем существовании.
Столь суровое заявление матери потрясло Елизавету. Однако она встретила его с ледяным спокойствием.
- Вы говорите это всерьез, маменька? - спросила потрясенная дочь.
- А разве я похожа на шутиху? - надменно вскинув голову, съязвила та.
Дочь взглядом несправедливо обвиненного человека посмотрела на нее.
- Всего хорошего, - в заключение произнесла мать. - Провожать меня необязательно.
С этими словами Элеонора Львовна направилась к выходу. Елизавета не стала пытаться останавливать её при помощи просьб, возражений, обещаний. Все её эмоции словно застыли где-то внутри неё после неожиданного заявления матери. В глубине души Елизавета чувствовала, что мать никогда не отречется от неё и не станет наказывать её своим родительским презрением. Все это лишь пустые угрозы, необходимые для того, чтобы заставить дочь изменить свое решение. И тем не менее это было очень больно!
Елизавета откинула голову на спинку кресла и полуприкрыла веки. В таком неподвижном состоянии она просидела довольно долгое время. Со стороны можно было подумать, что она заснула, но на самом деле она погрузилась в отрешенную задумчивость.
Приятный голос сына, неожиданно раздавшийся в нескольких шагах от нее, вывел её из отрешенного состояния.
- Матушка! Вы здесь? - позвал он её.
- Алексис? - удивилась она.
Елизавета поднялась с кресла и направилась к нему. Ее лицо, ещё некоторое время назад опечаленное и поникшее, при виде сына просияло. С материнской нежностью она сжала его в объятиях.
Алексею Дмитриевичу Ворожееву или же просто Алексису, как называла его Елизавета, а вслед за ней - все близкие ему люди, было девятнадцать лет. Однако выглядел он немного старше своего возраста. В нем не было той беззаботности и избалованности, что обычно свойственно молодым людям его возраста и происхождения. В его взгляде чувствовалась серьезность, а в поведении - сдержанность. Черты его лица были правильными и аристократическими, и очень напоминали черты лица матери: те же глаза, та же улыбка, то же обаяние. Но вместе с этим, назвать его копией своей матери было никак нельзя. У него была иная форма лица, иная мимика, более уверенные и твердые движения. Алексис был выше среднего роста, строен и красив. Что касается той одежды, в которой он предстал перед матерью, то на нем был обычный дорожный костюм, немного запыленный и помятый. Его черные волосы средней длины были потрепаны ветром и обсыпаны песком. Но подобный вид нисколько не умалял его красоты. Наоборот, в таком виде его красота приобретала яркость, потому что в ней отчетливо проявлялись: мужественность и духовная сила.