- Я слышал, иностранцы охотнее брались колонизовать южное Приморье чем русские и малороссы. Видимо, деловая жилка в них больше развита. Как у них получается? - поинтересовался пожилой чиновник народного образования, с семьей направляющийся к новому месту службы.
- Как сказать... Вот, к примеру, в шестьдесят восьмом году из Финляндии на пароходе "Александр II" в бухту Находка, что в заливе Америка, прибыли сто шестнадцать человек - компания была пестрая - фельдшеры, фотографы, колбасники, кирпичники... Здесь располагалась фактория Удельного ведомства и люди надеялись найти землю обетованную и кущи райские. Но климат оказался непривычным - холодная бесснежная зима, промозглые сырые весна и лето, вековая дремучая тайга, никогда не паханные земли в расспадках горных рек... Впрочем, нет. Сучанская долина - одно из лучших для земледелия мест в крае. Как бы то ни было, навыков к крестьянскому труду финны не имели, поэтому их затея провалилась и через год-полтора колония распалась, а колонисты разбежалась кто куда. Часть их, впрочем, осела во Владивостоке, ремеслами занялись, торговлюшкой. Но с тех пор и до начала восьмидесятых годов морем новые переселенцы в Приморскую область не прибывали. Заглохло и поселение сушей - от двух до трех лет на телегах через всю Сибирь, бездорожьем невыносимый, трудный, мучительный, голодный путь, и одолеть его удавалось далеко не каждому крепкому взрослому человеку, а уж детям и подавно... К тому же неудачники, что не смогли осилить дикую природу и утвердиться на новых местах, вернувшись в родную деревню, такое рассказывали о тяготах в пути, невыносимых лишениях, падеже скота, нетронутой целине, вековой тайге, редких и весьма малочисленных поселениях, беглых каторжанах, грабивших всех на дорогах Сибири, что даже задавленные нуждой и безземельем крестьяне перенаселенных центральных губерний России и Малороссии не рисковали пытать счастья. Между тем дальневосточные богатства привлекали внимание англичан, французов, американцев, немцев, да и Китай энергично принялся заселять прежде безлюдные пограничные с нами просторы Северной Маньчжурии. Все это создало большую опасность для владений России на Дальнем Востоке. Вон, в семьдесят восьмом году английский военный корабль пренаглейше вторгся в бухту Золотой Рог, а после требований наших военных властей покинуть ее, перебрался в соседнюю бухту Диомид. Там англичане даже высадили на берег военный десант! Хорошо, до стрельбы дело не дошло, наши солдаты срочной службы кулаками и пинками согнали англичан в воду и они убрались восвояси.
Здесь солдаты дружно засмеялись, а их бравый командир воинственно подкрутил правый рыжый ус и, словно после одержанной крупной победы, принялся закуривать папиросу.
- Но военных сил на Дальнем Востокек у нас было явно мало, - развел руками господин Маковский, - и поэтому крайне опасно зависеть от Европейской России - пока оттуда получишь подкрепление, блокируй неприятель Владивосток с моря, или, не дай бог, высади он десант на суше. Словом, сама жизнь настоятельно требовала широкого привлечения людей на далекую нашу окраину и скорейшего создания здесь даже и не форпостов военных, а обжитых многочисленных населенных пунктов с обильным населением и развитой промышленностью. Вот тогда то генерал-губернатор Восточной Сибири Анучин и предложил заселять Южно-Уссурийский край морским путем. Генерал Анучин был опытным администратором, хорошо знал пути к видным сановникам, наделенным правом принимать государственные решения, умел должным образом подать необходимые факты, да и императором Александром II был принимаем. И вот, первого июня восемьдесят второго года Государственный Совет вынес нужное решение. Принятию этого решения способствовало то, что с семьдесят девятого года из Одессы на Сахалин-остров пароходами регулярно доставляли партии ссыльно-каторжных, а еще через год из Кронштадта во Владивосток на пароходе добровольного флота "Россия" была доставлена тысяча с лишком человек солдат.
- Конечно, хоть морем и боязно, но гораздо быстрее. Два месяца - это не два-три года. Там проешься, пообносишься, да и коня, быков погубишь, пока до места доберешься, - дружно поддержали генерала Анучина мужики-переселенцы.
- И детей жалко, - вторили им жены.
- Однако же родные избы, скот, землю продали, нажитое бросили, с собой и взяли то самую малость, а как на новом месте удастся устроиться, только богу ведомо..., - не соглашались некоторые.
- Генерал Анучин настолько был заинтересован в заселении земель окраинных, что сумел провести через Государственный Совет положение о том, что переселение морским путем должно осуществляться за казенный счет. Он доказал сановникам, что побудительных мотивов для переселения в такую даль у крестьян внутренних губерний существует предостаточно - и громадная скученность населения, и безземелье, и низкая урожайность. Но все же русский мужик крайне неповоротлив, да и моря боится изрядно. Словом, ему нужны были веские, ощутимые льготы для переезда. И в восемьдесят втором году был принят закон о переселении. Крестьянам центральных губерний России и Малороссии, ежели кто надумает, было предложено на казенный счет послать своих гонцов для выбора земель. Во Владивостоке Удельным ведомством было создано переселенческое управление, которое построило бараки для жилья переселенцам после их прибытия во Владивосток и до отправки на выбранные места жительства. Начиная с восемьдесят третьего года была установлена норма в двести пятьдесят семей ежегодно, сроком на три года для отправки переселенцев морским путем из Европейской России на Дальний Восток. Государственная казна взяла на себя все расходы по перевозке, снабжению их продовольствием, орудиями труда и устройству быта на местах поселения. Прибывшим на новые земли поселенцам отводилось в пользование не менее пятнадцати десятин земли на каждую мужскую душу, но не более ста десятин на семью. И что главное, землю эту можно было выкупить в полную собственность по три рубля за десятину. На первые пять лет жительства на Дальнем Востоке переселенцы освобождались от государственных податей и всяческих повинностей.
- В одной нашей Неглюбке народу поболее будет, а землицы нету. Да и что семьсот пятьдесят семейств для такой громадной области, - махнул рукой Степан, - горсть малая.
- Конечно, правительственное решение переселять семьсот пятьдесят семейств за три года никоим образом не могло решить проблему широкой колонизации края, но важен был пример, надеялись, что за ними последуют тысячи и тысячи новых переселенцев. Ведь кроме бесплатного переезда, переселенцам предоставлялось продовольствие на полтора года из расчета шестьдесят фунтов муки и десяти фунтов крупы в месяц на человека, по сто рублей пособия на каждую семью, пара волов или лошадей, корова и семена для посева. Экономическое бремя взяло на себя государство немалое - один только переезд члена семьи переселенца обходился ему почти в тысячу триста рублей. Для более равномерного расселения переселенцев на новых землях было принято решение селить их не в уже существующих деревушках, а создавать новые, да притом на расстоянии не ближе десяти верст одна от другой и с числом дворов не более двадцати пяти. Поощрялось и хуторское хозяйство. В том же, восемьдесят третьем году на "Зеленый клин" отправились и первые переселенцы, а в следующем году к двумстам пятидесяти казеннокоштным переселенцам прибавились сорок пять семейств своекоштных, то есть принявших расходы по переселению на свой счет. Уже в восемьдесят пятом году количество своекоштных возросла до ста тридцати одного семейства и было бы еще большим, будь тогда в достаточном количестве пароходов для переселения.
- Своекоштные... Это как мы, значит, - особо заинтересовались переселенцы и теснее придвинулись к рассказчику. - Ну-ка, расскажите, на каких условиях им переселяться было предложено?
- Своекоштным переселенцам местные власти были очень рады - ведь расходов переселенческому управлению приходилось нести значительно меньше, да и народ подбирался более надежный. Но для обзаведения на месте переселения необходимым хозяйством требовалась определенная сумма денег, и весьма немалая. Поэтому было установлено, что кроме расходов по перевозке морем, поселенец, прибыв во Владивосток, обязан был иметь шестьсот рублей наличными, не менее, для строительства жилья, приобретение скота, сельскохозяйственного инвентаря, семян... Впрочем, тем, у кого этой суммы не было, переселенческое управление приходило на помощь и выдавало ссуду, вначале полностью шестьсот рублей, а через несколько лет выплачивалась сумма, недостающая до шести сотен. Причем ссуда выдавалась на тридцать три года, из которых первые пять были льготными, а в следующие двадцать восемь предусмотрено было брать по шесть процентов годовых.