Пессимисты выигрывают на фоне оптимистов прежде всего своей информированностью. Они видят, что мир делится на страны богатые и бедные, но внутри каждой из них свой "третий мир" обездоленных, свой "первый мир" привилегированных, а различие - лишь в степени развития этих миров, притянутых к полюсам одного и того же магнита. Пессимисты наблюдательнее и замечают, что экономическое развитие может идти и не рука об руку с социальной справедливостью, а социальная справедливость - проявится и без демократического правления. И, конечно, опасаются, что вера в идеалы и идеи уступит чистоганному расчету, а народы будут отличаться главным образом обменным курсом своих валют.
Себя я не отношу ни к тем, ни к другим, контуры же наиболее предпочтительного будущего, не ставшего от этого, правда, наиболее вероятным, вижу в экономике разумно достаточного рынка и не за счет гражданской ответственности каждого человека, социальной защиты наиболее уязвимых слоев населения и развития духовной культуры. В отношении догм капитализма и социализма не хочу делать окончательных выводов, но считаю, что социальное полнокровие никому не повредит, а жерт-венность во имя догм - удел недалекого ума.
История, как жизнь и время, не стоит на месте. Мир наших представлений о реальности меняется, но не очень страшится даже самоуничтожения - кривая прогресса, мол, все равно вынесет на восходящую спираль. Никому не удержать хода времени, и разумным мне кажется лишь предотвращение безумного стремления к взаимному искоренению идей, давая им возможность синтезироваться в новые, более совершенные и реалистические. Даже в будущем от склероза и шизофрении иммунитета не выработается, а в такие состояния могут впадать все люди, общества и государства, независимо от степени их экономического развития. Есть много противоядий от этих болезней, одно из них - нетерпимость к фанатизму превосходства с его угрозами расправиться с "неправедными" и не в аду, а здесь, на земле.
Безошибочно ли заявление о том, что человечество раз и навсегда отказалось от социализма? В принципе, бесследно мировоззрения не исчезнут, они могут исчерпать себя на каком-то этапе и вернуться уже в обновленном виде. Социалистические идеи сами по себе трудно заподозрить в исконной порочности, немало полезного они принесли и моей стране, но целиком захватить воображение большинства людей они смогут разве что после того, как станут более зрелыми, вобравшими в себя последние достижения общечеловеческой культуры, теснее связанными с идеей подлинной социаль- ной справедливости и заботой о сохранении природы.
Свидетельством превосходства капитализма считается переход многих стран к рыночной системе и либеральным принципам правления, отказ от централизованного планирования. Но вот рынок и политический либерализм никогда не были неотъемлемой частью одного капитализма, хотя при этой системе и достигли максимального развития. Свободный рынок появился задолго до капитализма, который только довел до беспрецедентных масштабов его экспансию и производство товаров. И при капитализме здравомыслящие люди понимают, что система эта тоже должна обновляться или умереть, ее также ожидает своя перестройка с ориентацией на культуру качества и эффективности производства и, как модели, предпочтение отдают лучшему из того, что есть у японцев, шведов и немцев, гармонично совмещающему в экономике интересы государства и частного бизнеса без ощутимого ущерба для решения острейших социальных проблем.
Шарахаясь от однозначности оценок, как черт от ладана, на Западе высказывают гипотезу о том, что применение законов рынка в экономике бывших соцстран может приблизить их к предпосылкам формирования в будущем нового социального устройства естественным, не волюнтаристским путем. Другими словами, исторический процесс имеет свои отступления, на данном этапе выигрывает капитализм, но также и тот реалистический курс, который делает возможным "капитально" усовершенствовать дискредитированный социализм...
Если и есть в природе абсолют изначальный, не подвергающийся влиянию социальной среды и не зави- сящий от конкретных исторических условий, так это, скорее всего, истинная природа человека. Согласно дзэн-буддизму, принципы этого абсолюта лежат за пре-делами видимых явлений и не могут быть схвачены мыслью, они не логичны, в них отсутствует множественность, сняты все противоположности. Именно с истинной природой человеческой совпадает и подлинная реальность. Можно, конечно, оспаривать этот постулат с позиций других философских учений, но разве нельзя его воспринять как одну из рабочих гипотез?
На вопрос астролога к Гаутаме Будде, в чем секрет его непредсказуемости, тот ответил: "Будучи внимательным, я не совершал одной и той же ошибки. Я не повторял вновь один и тот же шаблон. Я стал человеком, я больше не машина. Ты не можешь предсказать меня. Следующий момент неизвестен - не только тебе, но и мне. Он абсолютно неизвестен. Никто не знает, что произойдет".
Отдадим должное истории. Буддийские заповеди были приняты задолго до христианства: "Не убий, а боготвори жизнь. Не бери то, что не дается, уважай вещи других. Не лги. Не думай об удовлетворении плотских желаний. Воздерживайся от опьянения, чтобы сохранить чистым рассудок. Не говори о недостатках других, относись к окружающим с пониманием и симпатией. Не восхваляй себя, исправляй свои недостатки. Без колебаний оказывай материальную и духовную помощь, предпочтительно бескорыстно. Не злись, контролируй себя. Думай только о деяниях на пользу другим. Будь способен переносить страдания..."
Буддийские заповеди можно считать оригиналом, по-явившиеся позднее христианские - их повторением. Отчасти поэтому, думается, в каждом из нас есть нечто от Христа и Будды. Если в самом обычном мы начинаем видеть необычное, в бессмыслице - свою систему, если мы чувствуем скуку здравого смысла, понимаем антилогику и антимотивы, то уже приближаемся к проникающей в суть вещей истинной мудрости, при которой нет места суетной деловитости и все единичное является целым...
Идея не насилуется, а соблазняется
Поль Валери отмечал у людей одну из многих дурных привычек принимать метонимию за открытие, метафору за доказательство, словоизвержение за поток капитальных знаний, а себя самих за пророков.
В последнем деле, наверное, более всех преуспела проживающая в Вашингтоне мадам Диксон. Ее считают в стране "пророком № 1", - она предсказала убийство братьев Кеннеди, Мартина Лютера Кинга, землетрясение в Перу... Одно из ее предвидений подходит к "границе границ": где-то в первой четверти XXI века Землю потрясет гигантский взрыв, и на планете воцарится божественная благодать. Произойдет это в любом случае 15 августа, и почему именно в этот день, знает только мадам Диксон. Судя по ее возрасту, к тому времени среди живых ее уже не будет и "натянуть нос пророку" нам никак не удастся.
Излюбленный метод прорицателей - утверждать, что так будет, если не случится что-то из ряда вон выходящее. По тому же принципу построено и такое предсказание: к концу века в Соединенные Штаты войдут Англия, Германия, Франция и Россия, причем Россия будет сокращенно называться Ра.
Накануне второго тысячелетия нашей эры, в предвестии конца света и предсказанного в Апокалипсисе появления на земле сына Божьего для совершения суда, эпидемия повального страха поразила страны Европы. Пришествие Христа ожидали в Иерусалиме, куда и бросились толпы паломников, побросав дома и накопленное ими добро. Как же объяснили все это потом, когда конца света не произошло?.. Простые смертные, мол, ошиблись.
В предвидение научное стали больше верить после Исаака Ньютона - из его теории о зависимости движения тел от определенных законов выводили возможность рассчитать процесс эволюции, для чего достаточно решить некоторые математические уравнения. Саму же ньютоновскую механику превратили в парадигму и для социальных наук, воздвигнув на ее основании математические модели, предназначенные объяснять поведение как отдельной личности, так и сообщества людей в целом. Однако рассчитать будущее оказалось непросто - всячески мешали случайное, незакономерное, даже действий примитивных механизмов невозможно было предсказать, не говоря уже о более сложных, саморегулирующих системах живой природы. Обнаружилось, что правилом для сложных живых и неживых организмов является эволюция в течение определенного времени в "мягкой форме", но в какой-то момент происходит резкое качественное изменение - на языке науки "ка- тастрофа". Аналогичная картина складывается и в обществе, когда политики, вроде бы контролируют его "нормальное" функционирование посредством настройки и обычно достигают предсказуемых результатов на ближайшую перспективу, но абсолютно не предсказуемых в долгосрочном плане из-за сложного смешения случайного и закономерного.