- Ну что ж, будем работать, - сказал Глебов. - Хочу только предупредить вас, что рано или поздно мы найдем преступника. Однако, если вы окажетесь причастны к преступлению, закон не сделает вам никакого снисхождения при определении меры наказания. А сейчас подпишите вот это. И Глебов положил перед Прозоровым бланк, густо исписанный четким почерком.
- Подписка о невыезде?
- Да, с этих пор вам не разрешается выезжать без разрешения за пределы села.
- Хорошо, - сказал Иван Кузьмич, взял ручку и подписал бумагу. Теперь я свободен?
- Да.
Тщательно изучив полученные слепки следов обуви, оставленных у сосны, Татьяна Михайловна Светлова пришла к выводу, что около потерпевшего в то утро или ночь побывали два человека. Перед ней на столе лежали два слепка следов обуви, совершенно не похожих друг на друга. Один слепок - со следа 45 - 47 размера. Она помнила, что именно эти огромные следы обуви были найдены возле сосны. Еще тогда, на месте происшествия, она порадовалась, что следов оказалось так много, некоторые из них настолько четки, что можно будет сделать хорошие слепки. И слепок с другого следа, на который указал Глебов. Собственно даже, с половины следа, так как этот след оставлен человеком, который, по-видимому, оттолкнулся и прыгнул в кювет у дороги. Каблук обуви на слепке почти не обозначился, зато отпечаток носка был четок. Сейчас перед Светловой лежали изъятые у Прозорова для экспертизы его легкие летние сандалии, выходные лакированные туфли на высоком каблуке и почти новые сапоги. Как опытный эксперт, она сразу же поняла, что размеры обуви и второго слепка совпадут, это было видно, как говорится, невооруженным глазом. Она начала с легких летних сандалий. Размеры совпали, однако некоторыми характерными чертами подошва сандалии резко отличалась от слепка. Татьяна Михайловна взяла лакированные туфли, но ее опять ждала неудача. Она приложила к слепку сапоги и поняла, что нашла. С помощью лупы она стала рассматривать особенности подошвы сапога и тут же находила идентичные особенности на слепке. Еще раз проверив все совпадения, она написала в акте экспертизы: "След, оставленный на земле возле тела Басина С. А., идентичен по своим размерам и особенностям подошве сапога, принадлежащего Прозорову И. К.".
- Что нового, Иван Кузьмич? - встретил Прозорова Глебов.
Было раннее утро, небо немного хмурилось. Глебов впервые за время пребывания в Курках надел форму, и она ладно сидела на его высокой несколько суховатой фигуре. При виде следователя Прозоров несколько смутился, потом обрел свой обычный безразличный вид и сел на предложенный стул.
- Ничего.
- А у меня для вас есть кое-что, но я бы не хотел спешить. Узнал я о вас за последнее время много. Уважаемый вы в селе человек, это точно, и все-таки в недоумение меня вводите своим запирательством.
- Почему?
- Были вы у сосны на развилке в то утро, знаю. А почему отрицаете это, не понимаю.
- Знаете, так и действуйте как считаете нужным, - сказал Иван Кузьмич отрешенно.
- Хорошо.
Глебова начинало раздражать запирательство Прозорова. Он достал из ящика стола заключение экспертизы, еще раз быстро перечитал его и протянул бумагу Ивану Кузьмичу. Тот близоруко уставился в текст, потом опустил бумагу на колени. Что-то изменилось в его лице, оно мгновенно заострилось, глаза потускнели. Глебов заметил это с каким-то стыдливым удовлетворением. "Пробрало старика. Все-таки как сильна наука, как авторитетна для человека! - подумал он. - Ни слова, ни уговоры не помогали, а листок бумажки, полупонятные слова - и дело сделано".
Вынув бланк протокола допроса, Глебов приготовился писать. Однако его ждало разочарование.
- Что ж, пишите, - сказал Иван Кузьмич. - Был я действительно у сосны. Договорились мы с Басиным там встретиться. Сосна-то почти как раз между станцией и селом стоит. Пришел я на встречу, только ей, видно, не суждено было случиться. Мертвый он под сосной лежал.
Глебов, приготовившийся услышать признание Прозорова или по крайней мере показания о соучастниках, замер.
- Значит, вы не причастны к преступлению и даже не можете сказать кто его совершил. Так я вас понял?
- Именно так.
- И что же вы сделали, когда увидели, что Басин лежит в крови?
- Да я сначала подумал, что плохо ему или он отдыхает. А когда подошел...
- Ну и?..
- Струсил, признаться. Доказывай после, что не ты... Дорога пустынная, раннее утро, никого нет. Я - в лесок да домой. - Прозоров помолчал немного, покачал головой и добавил, будто сбросил с себя тяжелую ношу: - Вот и весь сказ.
Когда начало смеркаться, в кабинете участкового собралось небольшое совещание. Пригласили Светлову. Неясный, едва слышный шум утихающего села вливался в открытое окно.
- Ум хорошо, два лучше, а три великолепно. - После трудного рабочего дня нужна была разрядка, и Глебов начал с этой неуклюжей шутки. Потом лицо его посерьезнело.
- Все мы хорошо знаем обстоятельства дела, - продолжал он. Давайте-ка подведем итоги, выскажемся. Последнее заявление Прозорова положило конец версии, которая казалась мне самой реальной. Когда я ближе узнал Ивана Кузьмича, меня, признаться, начал грызть червь сомнений. Не мог он идти к сосне, чтобы убить или ограбить. Не тот он человек. Однако это всего лишь личные сомнения и домыслы, нам же нужны факты. Каковы они? Цель преступления - ограбление. Теперь мы знаем - Басин нес Прозорову достаточно большую сумму денег. Приманка для преступника хорошая. Кто знал, что он несет деньги? - Глебов остановился около окна и присел на низкий подоконник. - Конечно, сам Прозоров - раз, и он загнул один палец. - Родителей Басина, естественно, отметаем. В этой ситуации они нас не интересуют. Кто еще? - Глебов вопросительно посмотрел на Светлову и Белкина, притихших на своих стульях.
- Товарищ его, - сказал Белкин, - тоже знал, наверное.
- Так, - одобрительно сказал Глебов, загибая второй палец. - Вообще мы слишком увлеклись одной версией и совсем упустили другие. Этот товарищ для розыска с самого начала представлял несомненный интерес. Однако во Владимир я до сих пор не смог выехать. Это надо сделать в ближайшее время. - Он вынул записную книжку и что-то быстро вписал в нее.
- Василиса, со слов Прозорова, также знала, что ее муж продает крест, - неожиданно сказала Светлова.
- Совершенно верно. - Глебов загнул третий палец. - И об этом тоже надо подумать. Однако все-таки вернемся к Прозорову. На месте происшествия обнаружены его следы. Вначале он категорически отрицал тот факт, что был у сосны, однако под давлением доказательств признался. Это настораживает...
- Он, по-видимому, испугался, - сказал Белкин, - это во-первых, а во-вторых, - он немного замялся, но затем решительно произнес: - этот факт еще не доказательство, и вообще неизвестно, когда и с какой целью был Прозоров у сосны.
- Правильно, - кивнул Глебов, - полностью согласен. Однако я все-таки продолжу рассуждения. Значит, Прозоров заранее договорился - заметьте, сам проявил инициативу - о том, чтобы встреча состоялась около сосны, а не в селе или на станции.
- Сосна посредине дороги, - вмешался Белкин.
- Сосна посредине дороги, - повторил Глебов. - И в раннее время, которое назначил Басину Прозоров, дорога безлюдна, это облегчает ограбление - свидетелей нет. Да, против Прозорова много доводов.
- А я все-таки не верю, что он мог совершить преступление, - с сомнением произнесла Светлова. - И разве его объяснение не логично: увидел, что совершено преступление, и ушел, чтобы не навлечь на себя подозрений.
Они замолчали. Глебов, глядя на лампочку, около которой кружило с дюжину мух и комаров, подумал, что и они сейчас вот так же кружат возле истины и так же беспомощны и слепы. Правда, он ни на минуту не сомневался в том, что все их действия, мысли, рассуждения - маленькие, может быть, не совсем целенаправленные шажки к этой истине и что в конце концов они придут к ней. Однако надо было спешить, чтобы быстрее обезвредить, разоблачить преступника, чтобы он, окрыленный безнаказанностью, не совершил другое, может быть, более жестокое преступление.