В квартире Маши Моревой шел обыск. Законопослушная хозяйка, для которой происходящее было сродни концу света, отрешенно сидела на диване рядом с понятыми и односложно отвечала на задаваемые ей вопросы. Александр с любопытством наблюдал за действиями розыскников, но тоже чувствовал себя не в своей тарелке. К счастью, процедура оказалась недолгой, розыскники, оставив трех человек в засаде, отбыли, а Морев приступил к отпаиванию бывшей супруги чаем и валерианкой. В это время зазвонил телефон. Звонил Пустовалов и просил Александра приехать к нему. Морев был рад покинуть квартиру, но неожиданно возникли проблемы с засадой. Ребятам был дан приказ: всех впускать, никого не выпускать, поэтому Пустовалову пришлось самому ехать к Мореву.
Маша с компрессом на голове лежала на диване в большой комнате, засада разместилась в маленькой, а бывшие коллеги уселись на кухне.
- Саша, у тебя сейчас тяжелый период, стресс, поэтому предлагаю его снять, - сказал Пустовалов, водружая на стол бутылку водки.
- Очень кстати, - отметил Александр. - Сейчас закуску организую.
- Ты не очень-то суетись. Мы люди привычные и без закуски можем. Помнишь, как в былые времена у Михалыча в кабинете пили.
Морев невольно улыбнулся, вспомнив Михалыча, который когда-то давно был у них начальником отделения БХСС. Его любимым фильмом был "Судьба человека", особенно момент в нем, где немцы поят пленного Бондарчука водкой, а он им гордо заявляет, что после первой не закусывает. Михалыч, как истинно русский, крепко пьющий человек, практиковал награждать оперов после удачно сделанного дела по-своему. Вызывал к себе в кабинет, наливал дежурный граненый стопарь до краев водкой и объявлял благодарность. Закуски с стопарю не полагалось. Про Михалыча широко ходила одна байка. Как-то раз он угощал некоего важного проверяющего из МВД и на вопрос того: "А где закуска?", ответил: "Извините, совсем забыл!" и вывалил перед ним горсть семечек.
Услышав бряцанье посуды, на кухню вошла хозяйка квартиры. Она мягко отстранила Морева и принялась собирать на стол.
- Маша, иди отдыхай. Мы сами, - сказал Александр.
- Не могу отдыхать, когда гости в доме, - отозвалась она, непонятно кого имея в виду: Пустовалова или парней, расположившихся в маленькой комнате.
Она по-женски умело и споро принялась орудовать на кухне и стол начал быстро обрастать тарелками с едой.
- Мария Евгеньевна, присядьте, выпейте с нами, - предложил Пустовалов.
Она села за стол, пригубила рюмку с водкой и попросила:
- Андрей Максимович, расскажите, пожалуйста, как же так произошло, что Венечка убежал из тюрьмы? Что там произошло на самом деле? Никто ничего не говорит, все только вопросы задают.
Пустовалов чуть помедлил, потом начал говорить:
- Всех обстоятельств, Мария Евгеньевна, я не знаю. Но то, что слышал, расскажу. Подростки в камере, где находился ваш сын, убили контролера и пытались совершить коллективный побег. Двое из задержанных подростков утверждают, что убили охранника и организовали побег именно те, кто сбежали: американец и ваш сын. В принципе, у жуликов так принято - все валить на отсутствующих. Остальные подростки показания тех двоих пока не подтвердили, говорят, что ничего не видели, не слышали. Тоже привычная песня.
- Но как же они смогли убежать из тюрьмы? Ведь там и охрана, и устройства всякие.
- Им помог случай. Это, в общем, секрет, но вы люди свои, вам расскажу. Недавно в СИЗО пришел новый зам. по режиму. Всякая новая метла метет по-новому. Этот зам. начал войну с конями.
- Чем же ему лошади помешали?! - изумилась Маша.
Пустовалов и Морев снисходительно усмехнулись.
- "Кони" - это такое жаргонное слово, - объяснил Андрей Максимович.
- А знаю, знаю, - закивала Маша. - "Кони" - это военнослужащие.
Мужчины дружно поперхнулись и удивленно уставились на нее.
- У меня сын - футбольный болельщик. Он мне как-то рассказывал, что спартаковцев зовут "мясо", а армейцев - "кони".
- А динамовцев? - не удержался и спросил Пустовалов.
- Как динамовцев называют, я не помню, - наморщила лоб Маша.
- Да бог с ними, - пришел к ней на помощь Андрей Максимович. Слушайте дальше. Слово "кони", уважаемая Мария Евгеньевна, имеет еще одно значение. На тюремном жаргоне "пустить коня" - это посредством нитки или тонкой веревки, которые заключенные натягивают между окнами камер, передать записку. Тюремная почта в своем роде. Устройство простое, но очень эффективное. И вот новый зам. по режиму СИЗО, обратив как-то внимание на то, что подследственные обмениваются посланиями, решил пресечь это безобразие. Контролеры разгуливали днем с шестами и безжалостно рвали "коней". Но подследственные не собирались сдаваться и стали налаживать свою почту по ночам. Зам. пошел на принцип. Он стал ночами лазить на крышу и оттуда рвать "коней". Для этой цели использовал куски веревки с привязанными железяками на концах. Спрячется ночью наверху и бдит. "Ага, записочка пошла!" Он веревочку растянет и отпустит. Падая, она рвет нитку, а записочка опускается во двор, где ее и подбирает охрана, когда рассветет. Все бы было хорошо, но один раз контролеры, не зная, что зам. наверху в засаде, закрыли дверь, ведущую на чердак. Пришлось тому там и заночевать. Ну а на утро, конечно, контролерам попало на орехи. С тех пор они от греха подальше дверь на чердак не закрывали. А американец и ваш сын этим воспользовались.
- И что им теперь за это будет? - спросила Маша.
- Да уж ничего хорошего, - вздохнул Пустовалов. - Лишнюю статью себе за побег добавили - 313-ю часть 2-ю. Я не помню, какая там санкция за это предусмотрена, но явно, что дополнительная статья только усугубит их далеко незавидное положение. Впрочем, возможно суд проявит снисходительность к побегу, если удастся установить то, что он был вызван угрозой для жизни и здоровья арестованных. Борьба зама. по режиму с "конями" все же дала свои плоды: сотрудникам СИЗО удалось перехватить записку с воли с указанием опустить Янкелевича и непонятно зачем еще насыпать ему в зад соли.
- Ужасти какие! - всплеснула руками женщина. - Двадцатый век заканчивается, люди в космос летают и в тоже время творится средневековое варварство - "соли в зад"! Дикость какая-то. Андрей Максимович, а куда его хотели опустить?
- В этом вопросе, Мария Евгеньевна, важнее не куда, а каким образом.
- И каким же образом?
- Знаете что такое содомский грех? Так вот, именно путем совершения такого греха его и намеревались опустить.
- Боже мой! - только и смогла вымолвить Маша, после чего, обхватив голову руками, покинула кухню.
Выбравшись из СИЗО, Янкелевич с Венькой припустили на всех парах, не разбирая дороги и, только выбившись из сил, укрылись на веранде какого-то садика. Тяжело дыша, глянули друг на друга и расхохотались. Свобода пьянила и радовала. Но эйфория очень быстро прошла. Оба осознали свое новое положение изгоев и впали в уныние.
- Положение наше хуже не придумаешь, американец, - покачал головой Венька. - Ну ладно я, а ты-то зачем побежал? Хорошо ведь сидел, над тобой не капало.
- Я не мог оставить тебя. Твой отец, Александр Морев поручил мне присматривать за тобой, - ответил Янкелевич.
- Мой отец?! Как это возможно, если я сам его с детских лет не видел?! Ерунда какая-то.
- Узнав о твоем аресте, он приехал сюда. Мы с ним встретились. Оказалось, что мы дальние родственники. А потом, когда арестовали меня, он стал моим адвокатом. Это он организовал, чтобы меня поместили воспитателем в твою камеру, и наказал смотреть, чтобы тебя там не обижали.
- А ты ничего не путаешь? Мой отец работает в милиции, а не в адвокатуре.
- Правильно, раньше работал в милиции, а теперь в адвокатуре.
- Знаешь, что я тебе скажу. Я его сто лет не видел и видеть не горю желанием. Ни его , ни твоя опека мне не нужны. Идите вы оба, знаете куда!
Венька поднялся со скамьи и зашагал в темноту.
- Вениамин! - окликнул его американец.