Стены, замазанные, отчищенные, гладкие, выкрашены в кремово-белый цвет. Бумажный абажур лампочки, свисавшей с облаков, заменен металлическим, золотого цвета - если включить его ночью, по всем стенам рассыпаются золотые блики. Кроме того, изумительные искорки и отблески дает колеблющееся пламя разноцветных свечей, стоящих на полках, которые сколотил Сильвер. У каждой свечи свой цвет или даже цвета, и подставка у них тоже из цветного стекла. Собственно, эти подвески - не что иное, как набор бракованных блюдец, купленных за гроши и раскрашенных эмалью для стекла.
Зеркало тоже украшено рисунками: зеленые холмы, листочки и дикие цветы. Каждый усик, каждый лепесток скрывает под собой пятнышко или трещину на зеркале. А еще у нас есть ковер от стены до стены. Он состоит буквально из сотен крошечных ковровых обрезков, полученных нами в качестве образцов. Целый день мы ходили из магазина в магазин, интересуясь коврами, и - "Так трудно решить" - уносили оттуда полные руки кусочков, чтобы "соотнести с обстановкой". А потом несколько часов склеивали клочки. Результат потрясающий - получилась мозаика не хуже радуги на потолке. Стульев нет, но сидеть можно на больших темно-зеленых меховых подушках или на тахте, задрапированной ковриками и платками. Занавески на чистых окнах цветом напоминали голубое солнечное небо. (Россыпь маленьких прорех на них замаскирована вышитыми значками, которые нужно нагреть и прижать к ткани и которые изображают маленьких мифических животных и сказочные дворцы). Дверь кремово-белая, она сливается со стеной. Безобразная кухонная плита (с миниатюрной духовкой и электрическим звонком за ней, которым вряд ли когда-нибудь пользовались) стала частью стенной росписи. Она голубая, на ней, как и на потолке, нарисованы облака и летящий на всех парусах крылатый корабль, у которого сбоку торчит позолоченная пушка. Все это мы рисовали вместе.
Ванная выглядит еще сумасброднее. Там стены были из грубого цемента и разбитых плиток, когда мы их сняли, чтобы замазать, вид был просто безобразный. Тогда мы нашли на одном базарчике небесно-голубые непромокаемые комбинезоны (из такой ткани делают палатки), которые в четыре часа утра пошли за бесценок, потому что были никому не нужны, а хозяину до смерти хотелось домой. Разрезав их на полоски, мы оклеили ими стены. Непромокаемая ткань выглядит, как шелк, она превращает комнату в таинственную восточную сказку, особенно когда зажигается лампа с розовым абажуром, свисающая из розовых облаков. Мы обновили голубую эмаль на ванне, на раковинах для умывания и для питья, на унитазе. Эмаль дешевая и через шесть месяцев, возможно, потрескается. А пока чувствуешь себя, как в лагуне. На второй же день Сильвер отодрал от пола старые доски, настелил новые, отшлифовал и отполировал их. Пол в ванной покрыт фальшивой золотой сосной и выглядит так, будто стоит тысячу. Ну, по меньшей мере, пятьсот.
- Откуда ты знаешь, как это все делается? - постоянно спрашивала я его.
- Я читаю инструкции, - невинно отвечал он.
Конечно, робот может просто прочитать инструкции и точно им следовать, и делать все абсолютно правильно. Я все время говорила себе, что не стоит воспринимать его как исключительно талантливого человека, что так думать просто нельзя. Но это было сложно, и, к тому же, ведь я сама просила его притвориться человеком.
В конце первой недели, пыхтя и ворча, к нам притащился за платой смотритель, очевидно предполагая, что он ее не получит.
- Всего четверть месяца, - объявил он, когда я вышла к нему со сливой в одной руке и длинной рисовальной кистью в другой. - Всего одна неделя. И три следующих, до первого числа нового месяца я не появлюсь у вас. - Он думал, что я все равно сбегу раньше, поскольку нечем платить. - Это, знаете ли, вполне законно, - сказал он. Но глаза его уже не смотрели на меня, а вперились в комнату за моей спиной. - Ага, - произнес он. - А я-то ломал голову, для чего твоему дружку понадобилась лестница. - Он пытался протиснуться мимо меня внутрь, и я пропустила его. Он стоял и глазел, будто в знаменитом соборе. - Не каждому придется по вкусу, - сказал он, - но весело.
Я ждала, что он продолжит: "Раз вы ухлопали арендные деньги на все это, вам придется съехать". Но он только бросил взгляд на большое вечнозеленое растение, которое мы с Сильвером накануне вечером выкопали на пустыре у развалин и посадили в надтреснутую пивную бутыль чудесного янтарного стекла.
- Оно умрет, - сказал он.
- Возможно, вы захотите придти на похороны, - отозвался Сильвер, сидя на подушке и читая со скоростью пятнадцать секунд страница. Как раз в это утро мы купили по случаю стопку самых разных книг.
Смотритель нахмурился.
- Эта квартира, - сказал он, - рассчитана только на одного человека.
Меня мигом охватил ужас, но Сильвер ответил:
- Я ей ничего не плачу. Я ее гость. Смотритель нехотя согласился, что ничего необычного в этом нет, и Сильвер улыбнулся ему.
Я мяла в руках мелкие деньги - плату за квартиру и электричество, но тут Сильвер встал и любезно пригласил грозного посетителя пройти в ванную. Я слышала его ворчание оттуда, вроде: "не знаю, хотел ли бы я это сделать у себя" или "А что это белое на потолке, а?" И потом удивленно: "Очень похоже".
Они вернулись, и Сильвер налил нам по кружке очень дешевого и кислого вина. Свою смотритель тут же опорожнил одним глотком. Когда мы наконец избавились от него и от денег, я вышла из себя. Ты пашешь, как лошадь, чтобы сделать квартиру красивой, а тут является гнусный старикашка и начинает придираться.
- Он просто забыл, как надо разговаривать, - сказал Сильвер. - К тому же он болен. Вынужден принимать одно лекарство, которое дает временный для него побочный эффект.
- Ты-то откуда это знаешь?
- В ту ночь, когда я одолжил стремянку, мы немного посидели и он мне рассказал.
- Ты все еще пытаешься каждого сделать счастливым, - сказала я.
- Все еще. Тяжелая работа, признаться.
Я посмотрела на него, и мы рассмеялись. Я подошла и обняла его. На ковре тоже приятно заниматься любовью.
Вечнозеленое растение к концу месяца вымахало до потолка и разрослось веером.