В два прыжка Диц оказался рядом и выбил бутылку у него из рук. Курт захлебнулся и закашлялся.
- Прекратите! Неужели вы держали такое пари всерьёз?
- Вы легко могли убить меня или покалечить, - улыбнулся Курт красными от крови губами. - Но не сделали этого, хотя я откровенно издевался над вами. Вы благородный человек, господин Диц. Простите меня.
- Это вы простите меня, я вообще не должен был с вами драться.
- Я рад, что это случилось. Как говорят русские, топор встретил на пути твёрдый сук.
- Нашла коса на камень, - поправил его Фриц с улыбкой.
- Надеюсь, теперь мы будем друзьями, - Курт протянул руку. - Вы преподали мне хороший урок, господин барон.
- До завтра, мой принц.
Недавние враги скрепили примирение крепким рукопожатием.
5
Снова в Петербурге.
Петя проявляет твёрдость характера.
Петя проявляет слабость характера и остаётся
На следующий день события развивались в порядке, обратном событиям дня предыдущего. В том смысле, что лифт поднимался вверх, пеший переход извилистыми тропами имел уклон скорее вниз, нежели вверх, а спортивный самолёт полетел шмелём не к югу, а наоборот, - прямиком в аэропорт города Мехико. Потом Фриц Диц и Курт заняли места в роскошном трансатлантическом воздушном лайнере и начался долгий перелёт через океан в Старый Свет.
На этот раз в чемоданчике для Пети была оборудована серебряная табакерка с кроваткой, умывальником, буфетом и туалетом. Немец также сунул в чемоданчик термос с колотым льдом, от которого исходила приятная прохлада. Воздух свободно поступал в табакерку через просверленные в её стенках дырочки.
Фриц Диц пожалел мальчика и не отдал его в лабораторию. Одно дело стереть с лица земли восемь миллиардов абстрактного человечества, а совсем другое - решить судьбу одного единственного мальчика.
У него, конечно, существовали теоретические варианты использовать чудо-ребенка в своей шпионской деятельности, но ещё больше он склонялся к тому, чтобы попросту отдать мальчика его родителям.
Как только шасси лайнера оторвались от земли, Фриц прикрыл глаза и постарался задремать.
Совсем не то - его спутник. Юноша впервые в жизни вырвался на волю и вёл себя, как это говорят, неадекватно. В аэропорту он шарахался от людей, смеялся и показывал пальцем на инвалида, а также потребовал у полицейского, чтобы тот арестовал негра. В самолёте он долго отчитывал стюарда за соринку с наружной стороны стекла иллюминатора, а при взлёте едва не сдвинулся от страха и просидел всю дорогу с одеревеневшими мышцами и широко открытыми глазами.
Вечером того же дня путешественники прибыли в рассвеченный огнями аэропорт Пулково города Санкт-Петербурга.
Едва они расположились в забронированном люксе "Палас-отеля" Курт принял душ и завалился спать.
Диц раскрыл на столе чемоданчик и поздоровался с Петей:
- Гутен абенд, майне кляйне фроинд. С возвращением вас в родные пенаты.
- Гутен морген гутен таг, - отозвался Петя довольно грубо - я с фашистами не разговариваю. Вас в милицию надо сдать.
Искренне удивлённый, Фриц вскинул брови:
- Вот это номер! Как вас понимать, молодой человек?
- У вас в тайном бункере фашистское логово и Гитлер. Я уж не знаю, родственник или просто похож...
- Так вы его видели?! - Фриц соображал, как это могло случиться.
- Видел, видел. И слышал всё, что вы говорили. Только выглядит он у вас как-то не очень... Кормите вы его что-ли плохо?
- Ферштейн! Понял! - хлопнул себя по лбу немец. - Вы ходили по трубе и слушали из бассейна. Поздравляю вас, герр Огоньков, вы и есть самый настоящий шпион, рад вас видеть, коллега.
Диц протянул огромную, как ворота, ладонь. Петя отвернулся.
- Так вы, коллега, владеете немецким? Это, знаете ли, для меня приятный сюрприз. Наверное, вы так же свободно владеете диалектами? Отныне беседы с вами будут доставлять мне истинное наслаждение.
По правде говоря, знание иностранных языков было слабым звеном в шпионской подготовке Питера Огонькова. По английскому ещё туда-сюда, а про немецкий и упоминать стыдно.
- Не сомневайтесь, я понял всё, что мне нужно, - заявил Петя, набивая себе цену.
До ужина ещё оставалось время, и Фриц был не прочь поболтать с мальчиком.
- Что ж, поскольку мы с фюрером говорили исключительно о вас, - начал он, состроив серьёзное лицо, - то мне бы хотелось знать ваше собственное мнение по этому делу.
Сопоставив те десятка два слов, значение которых он всё-таки понял, Петя решил бить наугад.
- Вы желаете знать моё мнение, коллега, следует ли меня ликвидировать, или пока только стерилизовать? Моё мнение по этому вопросу в обоих случаях отрицательное.
Диц с трудом удержался от улыбки.
- Да, я вижу, вы крепкий орешек. Однако что же вы понимаете под термином стерилизация?
- Не думайте, что я совсем тупой. Стерилизовать что-либо - это значит погрузить на хранение в спирт или другой раствор, убивающий бактерии. Но смогу ли я быть вам чем-либо полезен, будучи заспиртованным в склянке, господин человеконенавистник?
Фриц Диц вышел, бесшумно отсмеялся в ванной комнате, вернулся, развалился в кресле и закурил.
- Знаете, коллега, - сказал он, пуская дым в потолок, - я всё обдумал и пришёл к выводу, что вы не можете представлять для меня интереса ни живым, ни мёртвым, ни стерилизованным, ни посаженным в банку. Итак, господин Огоньков, вы немедленно возвращаетесь домой к своим родителям. Пожалуйста, продиктуйте номер вашего телефона.
Диц снял трубку и выжидательно уставился на Петю.
Но тот испугался и растерялся. Он не мог показаться родителям в таком виде.
- Погодите, погодите, вы не можете меня просто так отпустить. Я много знаю, я могу расколоться.
- О да, вы можете много чего рассказать. Про волшебную палочку, золотую рыбку, путешествие в Америку, засекреченный бункер неизвестно где и про живого Адольфа Гитлера, которому от роду сто двадцать три года и который выглядит как десятилетний мальчик. За такие ценные сведения вас несомненно наградят и повысят в шпионском звании. Итак, номер? Впрочем, его не сложно узнать через справочное...
- Погодите! - Петя испугался не на шутку. - Стойте! Не надо звонить. Я не могу показаться родителям в таком виде, вы не должны...