- Нет, останься, что за капризы! Клянусь, мы как раз говорили о тебе.
Курт молча подошёл к камину, уселся в кресло, закинул ногу на ногу и стал выжидательно похлопывать стеком по голенищу сапога.
- Мы как раз говорили, - Гитлер подмигнул фавориту. - что именно господин Диц будет сопровождать тебя в поездке. Ты ведь не будешь возражать против этого, дорогой? Ведь ты ещё так молод и никогда не бывал за пределами...
- Отец, - строго перебил его юноша. - я давно уже не ребёнок.
- Прости, прости, мой дорогой маршал, но ещё так недавно ты славно скакал у меня на коленях, размахивая сабелькой - цок-цок-цок...
Курт в раздражении сломал стек и бросил в огонь.
- Отец, если ты сейчас же не прекратишь, я уйду.
- Хорошо, хорошо, дорогой, больше не буду. Я только хотел сказать, что господин барон хорошо знает языки и повадки окружающего мира. И если бы вы с ним подружились...
- Я ничего не имею против барона фон Дица. Он или кто-то другой, мне всё равно. Я буду терпеть любого, если это необходимо.
- До открытия Олимпиады осталось меньше недели, а тебе ещё привыкнуть к новым условиям. Пыль, грязь, антисанитария - всё это присуще славянским народам. Но ведь ты должен находиться в своей лучшей форме. Фриц Диц, вы слышите? Вокруг моего сына не должно быть ни одного славянского микроба, вы отвечаете за это головой. Отправляйтесь туда завтра же.
- Завтра? - повторили молодые люди в один голос.
- На тренировках ты должен повторить свои результаты.
- Я готов ехать завтра, отец.
- А ты, Фриц?
- Разумеется, экселенц.
- Вот и прекрасно. Однако я чувствую прохладу в ваших отношениях, и это меня огорчает. Обнимитесь и пожмите друг другу руки. Это приказ. Вот так. Теперь идите.
Оставшись один, Гитлер начал неторопливо раздеваться.
- Курт ревнует, - рассуждал он про себя, - и это неплохо. Это не позволит ему расслабляться. Он слишком избалован. Надо было шепнуть Фрицу, чтобы вздул его хорошенько при случае... Фрида!
Появилась немолодая женщина с фигурой штангиста-тяжеловеса.
- Наполните бассейн, я немного поплаваю перед сном.
После этих слов Петю как ветром сдуло.
4
Ревность.
Без правил и без перчаток.
Примирение
Молодые люди были готовы разойтись в разные стороны, однако Курт передумал.
- Не желаете составить мне компанию на вечерней тренировке, господин барон? - предложил он, как показалось Фрицу, немного насмешливо.
По правде говоря, Диц устал и чертовски хотел спать. Но это был вызов, и он не имел права отказаться. Конечно, в свои тридцать семь он уже не мог показывать такие результаты, как этот девятнадцатилетний юнец, состоящий, казалось, из одних только мышц и лоснящейся кожи.
Приёмного сына вождя начали тренировать с самой колыбели; он начал плавать раньше, чем встал на четвереньки и произнёс первое слово. Курт должен был представлять из себя образец ницшеанского сверхчеловека, гордость нации, пример для подражания девочек и мальчиков из Гитлерюгенда. Всё время он проводил в тренировках, самосозерцании и чтении специально подобранной для него литературы. Через неделю он должен был продемонстрировать свои достижения на Олимпийских играх в Санкт-Петербурге, выступая за независимую сборную мира.
Спортивный комплекс располагался в гигантском, словно специально созданном для этого природой каменном гроте. Курт рванул вверх рубильник, и десятки прожекторов осветили лазурную гладь стометрового бассейна, поле с новейшим искусственным покрытием, снаряды и беговую дорожку.
- Один круг для разогрева? - предложил Курт.
Фриц пожал плечами. Они переоделись и вышли на линию старта.
- Пари на бутылку шнапса?
- Как угодно.
- Старт, господин барон.
Первую половину километрового круга соперники бежали рядом, но затем Курт резко рванул, и вихрем вышел на финиш.
- Поздравляю, бутылка ваша, - сказал Фриц, оказавшись с ним рядом.
- Однако вы дышите так, словно не спеша прогуливались. Это нечестно, господин барон, наше пари недействительно.
Фриц пожал плечами.
- Вы не желаете бегать, но, может быть, не откажетесь со мной побоксировать? Немного. Я думаю, нам хватит одного или двух раундов.
- Я в вашем распоряжении.
- Вот и отлично. Не станете же вы нарочно подставлять физиономию под удары, к тому же это ваш шанс отыграть бутылку.
- Это решающий аргумент.
Соперники надели перчатки и вышли на ринг.
В первую минуту Фриц пропустил четыре удара по корпусу и не меньше десятка смазанных в челюсть. На второй минуте прямым левым в голову он получил нокаут.
Курт плеснул ему в лицо воды.
- А я слышал, что вы один из лучших. Но теперь опасаюсь, не станет ли такой попутчик обузой в дороге. Пожалуй, переговорю с отцом на эту тему. Однако я не хочу прекращать: мои мышцы только что разогрелись. Хотите реванш? Бой без правил и без перчаток, на четыре бутылки. Побеждённый выпивает всё здесь, прямо на ринге.
- Я по прежнему в вашем распоряжении.
Самоуверенно улыбаясь, Курт принял восточную стойку.
Фриц стащил с рук перчатки и выплюнул сгусток крови. Не успел он приготовиться, как юноша с криком бросился в молниеносную атаку, рассекая воздух руками и ногами. Однако уже в следующее мгновение он грохнулся спиной на дощатый помост и замер.
Открыв глаза, он выругался и легко вскочил на ноги.
На этот раз он повёл более осторожную игру. Но результат оказался ещё более позорным: Диц выбросил противника за канаты.
Потеряв голову от ярости, Курт схватил самурайский меч, с криком разрубил канаты, запрыгнул на помост... Но раньше чем острый клинок рассёк противника пополам, он сам получил удар, ещё раз сбивший его с ног.
Обливаясь кровью и рыча по-звериному, юноша бросился на врага, испытывая одно только невыносимое желание вцепиться в его горло зубами... но вдруг почувствовал, как его собственное горло оказалось намертво зажатым в тисках, в глазах поплыло, и его тело беспомощно повалилось на доски.
Когда он очнулся, Диц сидел на трибунах, одетый в форму, причёсанный и умытый. В его глазу блестело стёклышко монокля, в зубах дымилась тонкая изящная сигара.
Курт поднялся на четвереньки, выпустил изо рта красную тягучую лужицу, потряс головой, встал на ноги и, шатаясь, приблизился к буфетной стойке. Взял бутылку шнапса, отбил горлышко, запрокинул голову и начал пить.